Отныне сыновья и дочери стали равноправными в наследовании. В договорах о разделе имущества наряду с мужчинами появились и женщины, имели место даже разделы, в которых фигурировали одни женщины. Женщины могли теперь выступать в суде как свидетельницы. Как с истицами или ответчицами мы с ними уже встречались. При заключении договоров они ставили на глиняную табличку оттиски своих ногтей рядом с такими же оттисками своих мужских контрагентов.
Для правового положения эламской женщины характерен следующий случай. После смерти своего отца его замужняя дочь наследовала как единственное его дитя все его имущество. Муж ее опротестовал это завещание, так как наследство не входило в приданое жены, а эго означало, что он не имел права распоряжаться им. Жена, однако, пошла ему навстречу. Она заверила документально и с клятвой: «Ты мой муж, ты мой сын, ты мой наследник, и наша дочь будет любить тебя и лелеять!» Этими заверениями супруг удовлетворился. Он благоразумно отказался от своего иска. Заявление его жены, сделанное под присягой, давало ему право распоряжаться этим имуществом. Суд же вряд ли бы признал за ним это право.
В этой же связи можно упомянуть еще табличку, в которой говорится, что отец подарил своей дочери пашню. Последняя завещала земельный участок своей дочери, а та, в свою очередь, своей, которая его затем продала. Выходит, что в вопросах личной собственности существовало право наследования по женской линии. Здесь можно провести параллель с наследственными правами на престол в эламских правящих династиях.
Однако и эламский мужчина проявлял, как позволяют судить таблички, весьма заботливое отношение к женщине — он нередко отдавал в вопросах наследства предпочтение своим родственницам, а не мужским наследникам.
В подобной табличке умирающий отец поровну поделил свое имущество между двумя своими детьми, однако он -на первое место ставит дочь, а сына — на второе. В другом документе муж дарит своей жене сад и добавляет при этом недвусмысленно, что сад будет принадлежать ей даже в том случае, если он когда-либо с ней разведется. Так же заботливо распорядился эламит, завещавший на смертном одре своей жене в пожизненное пользование свое имущество. После ее смерти в право наследства могли вступить лишь те из сыновей, которые проявляли к ней при жизни уважение и любовь.
О предпочтении, которое отец иногда оказывал дочери, свидетельствует другое завещание, по которому умирающий оставляет все свое имущество именно этой дочери, хотя у него были две жены (значит, существовала полигамия) и несколько сыновей. «Пока я буду жить, она (дочь) должна будет обо мне заботиться, а если я умру, пусть она совершит все полагающиеся мертвому жертвоприношения». Кто из родственников воспротивится этому последнему распоряжению, того пусть уничтожит бог рек Шази, пусть лишится руки и языка, заплатит 4 фунта серебра и потеряет право на китен бога Иншушинака. Среди 16 свидетелей, подписавших завещание, 4 женщины.
Особенно примечателен последний приводимый здесь документ периода верховного правителя Аттамерхалки (царствовавшего, видимо, с 1580 до 1570 г.). В нем муж завещает все свое имущество своей жене. Он приводит для этого следующий довод: «потому, что она окружала его заботой и работала на него». Он также отмечает, что сыновья могут вступить в будущем в права наследования имуществом лишь при условии, что они останутся жить с матерью и проявят заботу о ней.
Все эти документы, хотя и изложенные сухим, юридическим языком, красноречиво свидетельствуют о высоком социальном и экономическом положении эламской женщины. В эту необычную картину вполне вписывается тот факт, что однажды эламская женщина стала правительницей Сузианы. Это была прославленная сестра Шилхахи, родоначальница верховных правителей.
Последнее событие «касситской ночи», спустившейся над Эламом, и заодно наступление наибольшего спада е стране было связано с завоеванием Суз Куригальзой II, царствовавшим в Вавилоне 1345—1324 г. Вавилонская хроника сообщает, что- тогдашний «царь Элама» по имени Хурпатила (о котором нам более ничего не известно) вызвал царя касситов на бой, однако был побежден. Куригальзу II подчинил себе после молниеносного военного похода всю Сузиану. Свою победу кассит отпраздновал в эламской столице, где он посвятил храму-крепости свое изображение со следующей надписью: «Куригальзу, царь народов, покровитель Суз и Элама, разрушитель Варахсе».
Наступление началось таким образом, как и неоднократно в прошлом, из Вавилона, а затем войска Куригальзу через северо-западную горную страну у Кабир-Куха вышли в долину Сузианы, и, как и испокон веку, первый удар был обрушен на союзника Элама — Варахсе. Около 1330 г. Куригальзу II с богатой добычей вернулся в Двуречье.
