"Ну-у! Тогда надо тебе академию закончить. Изучить все это дело, чтобы не стыдно было
такое звание носить". Сказано – сделано. Он вышел, на кнопку нажал – стенографистку
вызывает: "Иванова, вот тебе список книг по Калининской академии тыла, забирай, попроси, чтоб эти книги прислали, и выпиши из них самое главное. Дашь мне потом – я почитаю".
Я ведь тоже военным был тем еще. В день Победы 9 мая 1945 года ровно в пять часов утра
мы с Микояном, Хрулевым и другими выехали из Спасской башни на аэродром. Сталин
приказал лететь в Берлин, налаживать питание немецкого населения. Провели совещание
военного совета, на котором решали вопрос, сколько можно взять у фронта продовольствия, чтобы дать по карточкам жителям Берлина. Весь день провели в том, как распределить
карточки, кому что давать, какие продукты можно давать, какие не давать, а маршал Жуков
на меня время от времени свирепо поглядывает. Батюшки! У меня одно крыло погона с плеча
свалилось. Я тихо поправил, а он промолчал.
Потом мы тем же составом с Хрулевым выехали в Дрезден. Опять распределяли
продовольствие. А вечером сели ужинать. Хрулев мне говорит: "Давай, Михаил Сергеевич, разливай водку". Причем интересное дело, что на столе стояли бокалы, рюмки маленькие и
почему-то граненые стаканы. Ну я налил по полстакана четырем человекам, а Фроловой, моему референту, сухого вина. Микоян пришел, сел такой довольный, но сразу поглядел на
графин, а там половина уже была, а потом на стаканы и спрашивает: "А что это вы так
налили?". Хрулев на меня внимательно смотрел и улыбался: что, мол, скажешь? Надо как-то
выкручиваться. Я говорю: "Анастас Иванович, выпьем сразу и больше не будем". Микоян
посмотрел на меня и сказал: "Психология извозчика!" Все засмеялись, мы выпили за Победу.
Так и закончилась для меня война.
"Встать к стене спиной, держать руки на виду!"
Иосиф Сталин возглавил советское правительство в 1941 году и не покидал этот пост до
самой смерти. От каждого он требовал неукоснительного исполнения своих указаний, но
именно из-за него бюджет страны принимался буквально в последнюю минуту.
"Бюджет, товарищ Сталин!"
О сталинском периоде правления нередко говорят: "Был культ, но была и личность". Вы
согласны с этим?
Человек он был, безусловно, умный и неординарный. А все остальное – результат
саморекламы. Я видел, как Сталин постоянно и упорно демонстрирует окружающим, что он
человек, который знает больше всех, видит дальше всех и понимает то, чего не могут понять
другие.
И как он это демонстрировал?
Возьмем, например, его проходы по коридорам Кремля. Это было одним из своеобразных
ритуалов его культа. Идешь с бумагами, смотришь: сам, в окружении охраны. Впереди
Сталина метрах в 25-30 шел один охранник. А за ним примерно в двух метрах шло еще два
человека. Полагалось стать к стене спиной, держать руки на виду и ждать, когда он пройдет.
Насчет того, как здороваться, никаких указаний не существовало. Я, к примеру, когда он
проходил мимо меня, говорил: "Здравствуйте, товарищ Сталин". Он в ответ поднимал правую
руку и молча шел дальше. Шел уверенно, размеренно, спокойно, причем смотрел не на того, кто с ним здоровался, а куда-то вдаль, впереди себя. Выражение лица было такое
значительное, что я тогда думал: наверное, голова у него занята какими-то особыми
мыслями, до которых нам, смертным, и не додуматься никогда. Только раз я видел на его
лице другое выражение – полуироническое - полузлорадное. Он шел тогда от Молотова, с
переговоров о включении в состав Советского Союза прибалтийских республик.
Там произошло что-то необычное?
Чего-то из ряда вон выходящего не случилось: включили и включили. Но я помню, как с
руководством Прибалтики возились до того момента, когда они подписали нужные
документы. Сотрудники наркомата иностранных дел и ребята из совнаркомовского аппарата
Молотова чуть ли не под руки их водили. А как только все было оформлено, отношение к
прибалтийским вождям изменилось разом. Их даже замечать как-то перестали. Потом я не
раз видел, как они, будто бедные родственники, часами сидят на краешках стульев и диванов
в приемных руководства, ожидая, когда их вызовут.
А какое впечатление Сталин производил при личном общении?
В том-то и дело, что я разговаривал с ним только один раз, хотя видел его почти каждый день
на протяжении двадцати трех лет – с 1930 по 1953 год. С 1943 года я был заместителем
заведующего секретариатом Совнаркома. А председателем Совнаркома был Сталин.
Он вас вызвал к себе?
Нет, дело было на заседании Совнаркома. В 1941 году, когда Сталин стал его председателем
и начал входить в курс дела, он нередко приходил на заседания правительства. Позднее он не
заходил на эти заседания месяцами, а то и годами. А с того времени, когда Совнаркомом
руководил Молотов, остался порядок: принятые решения немедленно печатались на
специальных карточках и передавались на подпись председательствующему на заседании
правительства. Так вот, я заменяю заболевшего управляющего делами Совнаркома, а на
