Вокруг царя группировались придворные, οι περι την αυλήν, как их называли в эллинистический период.[254] Среди них можно различить две группы: «дом царя» и «друзья» властелина. Интендантство двора, по-видимому, называлось «службой».[255] Оно включало рабов,[256] евнухов[257] и всякого рода челядь,[258] которая повсюду сопровождала царя.[259] Только Антиох IV, известный своей экстравагантностью, любил покидать дворец без ведома челяди и бродить по городу в сопровождении «двух или трех спутников».[260]
Домашняя прислуга, естественно, разделялась по специальностям. Один из персонажей аттической комедии следующим образом определяет свою профессию: «Я был изготовителем соусов (αβυρτάκης) Селевка».[261]
Следует различать собственно домашних слуг, состоявших в основном из рабов, и сановников двора. Из одной делосской надписи мы узнаем, что некий Кратер был последовательно воспитателем наследного принца, главным врачом, камергером царицы.[262] В других текстах упоминаются старшие шталмейстеры, старшие гофмаршалы дворца.[263] Часто встречаются царские врачи, пять из которых нам известны,[264] в том числе один «главный врач». Впрочем, неясно, был ли этот титул нововведением последних царей, или он существовал уже в III в. до н. э.
К «военному дому» царя принадлежали адъютанты и пажи. Адъютанты называются συματοφύλακες, что буквально означает «телохранители».[265] Но их следует отличать от спутников δορύφοροι (букв, «копьеносцы»), в обязанность которых входило эскортировать царя и охранять резиденцию царского двора.[266] Соматофилаки привязаны к особе суверена, остаются с ним день и ночь.[267] Весьма вероятно, что они делились на группы, которые попеременно несли службу.[268] Когда Ахея, захваченного посредством предательства, привели ночью в палатку Антиоха III, царь, отпустивший до этого придворных, был там один, с двумя или тремя соматофилаками.[269] Общее число последних, во всяком случае, превышало «двух-трех человек». Антиох I присвоил звание соматофилака двум сыновьям «прихлебателя»,[270] что шокировало всех. В Египте во II в. до н. э. нередко случалось, что «адъютанты» (αρχισωματοφύλακες) одновременно были стратегами и другими должностными лицами в провинциях державы. Эту аномалию пытаются объяснить, предполагая, что титул «телохранитель» превратился в чисто почетный, подобно титулам современных придворных сановников.[271]
Однако представляется более вероятным, что большое число «адъютантов» создавало возможность поручать некоторым из них другие функции. При Селевкидах соматофилаки были привязаны также к различным царским резиденциям. Так, в Сузах около 170 г. до н. э. мы находим не только «великого гофмаршала дворца», но и соматофилака.[272] Надпись парфянской эпохи подтверждает предположение, что подразделение соматофилаков несло активную службу не только возле царской особы, но также и в местах его обычного пребывания, даже в его отсутствие.
Корпус пажей, «царских детей» (Βασιλικοί παίδες), был при Александре «питомником полководцев и наместников».[273] Весьма вероятно, что Селевкиды следовали этому примеру Александра и формировали вокруг себя на придворной службе кадры своих преданных агентов. Полибий упоминает мимоходом, что один высший офицер был прежде пажом.[274] Число пажей при Антиохе IV достигало шестисот.[275]
Наряду с этими слугами и функционерами следует отметить лиц, которые «во дворце были завсегдатаями».[276] Сюда относятся любовницы,[277] мальчики — любимцы царя,[278] различного рода сотрапезники, мимы, шуты, танцоры и танцовщицы — одним словом, «параситы».[279]
При антиохийском дворе трудились скульпторы, художники.[280] Другую группу составляли литераторы.[281] Это были философы, например эпикуреец Филонид, который явился к Антиоху IV в сопровождении целого кортежа «филологов» и сумел остаться в милости и при Деметрии I и при Александре Бале.[282] Цари имели придворных историографов, например Мнесиптолема,[283] приглашали поэтов, например Арата[284], Эвфориона[285], назначенного Антиохом III главой библиотеки, Симонида, посвятившего героическую поэму подвигам этого же царя.[286] Вспомним, наконец, стихоплетов, воспевавших волосы Стратоники. Эта Венера была, увы, лысой.[287]
