В состав флота входили прежде всего линейные корабли, палубные суда (καταφράκτοι). Они имели по нескольку рядов гребцов: триеры, пентеры и т. д. вплоть до гептер.[727] Затем шли легкие суда[728] и, наконец, дозорные,[729] которые посылались для обнаружения противника. Сюда следует еще добавить транспортные суда. В 192 г. до н. э. Антиох III посадил в Эфесе для отправки в Грецию на 200 транспортных кораблей[730] 10 000 пехотинцев, 500 всадников и 6 слонов! Эта флотилия позднее обеспечила продовольственное снабжение экспедиционного корпуса в Греции.[731]
Нет оснований сомневаться, что селевкидский флот ничем существенным не отличался от современных ему флотов. Там, разумеется, применяли абордаж,[732] сигнализацию с помощью флагов,[733] использование в тактических целях парусов.[734] На корабль сажали солдат,[735] стрелков из лука[736] и артиллерию.[737] Зимой корабли вытаскивали на сушу.[738] Военный порт находился в Селевкии в Пиерии.[739] В Малой Азии важнейшей стоянкой был Эфес.[740]
Подчинив себе киликийское, сирийское, а с 200 г. до н. э. и финикийское побережье, Селевкиды имели в своем распоряжении строительный лес[741] и экипажи наилучшего качества. В случае надобности привлекали пиратов.[742] Но в принципе корабли с экипажами поставлялись в качестве вспомогательных войск приморскими городами Финикии и Памфилии.[743] При Антиохе III на правом фланге стояли сидоняне[744] и тиряне, на левом — арадяне и сидеты.[745] Точно так же Гераклея Понтийская после убийства Селевка I предоставила корабли Птолемею Керавну.[746] Особое место занимали эскадры Востока, которые действовали в Каспийском море и Персидском заливе.[747] Глава флотилии назывался
Читателя, возможно, удивит, что в предшествующей главе ничего не сказано о κάτοικοι в Магнесии на Сипиле.[749] Этот пропуск сделан вполне умышленно. Причина будет сейчас объяснена.
Хранящаяся в Оксфорде надпись содержит текст соглашения, заключенного около 244 г. до н. э. между городом Смирной и жителями Магнесии на Сипиле.[750] Последние иногда обозначены кратко «те которые из Магнесии».[751] Но в торжественных формулах (например, в клятве) партнеры Смирны называются следующим образом:[752] οι εμ Μαγνησία κάτοικοι, οι τε κατα πόλιν ιππεις και πεζοι κα[ι οι] εν τοις υπαίθροίς και οι αλλοι οικηταί. Как следует понимать эту формулу? Каждая часть предложения вполне понятна. Οι αλλοι οικηταί — «другие жители» явно обозначает гражданское население, которое пользуется политическими правами в Смирне, «если они эллины и свободные люди», согласно ограничению, указанному в другом параграфе соглашения.[753] Войска «конные и пешие», которые, по красочному выражению эллинистического языка, «находятся под открытым небом» (εν τοις υπαίθροις), — это солдаты, размещенные в лагере. Что касается пехотинцев и всадников «в городе» (οι τε κατα πόλιν ιππείς και πεζοί), то они, по-видимому, были расквартированы в домах его жителей. Из папирусов того времени нам хорошо известна эта категория военных, прочно обосновавшихся в каком-либо городе. Но как понимать слова οι εμ Μαγνησία κάτοικοι, которые предшествуют расчленению элементов населения? Грамматически их можно трактовать по-разному. По распространенному мнению, κάτοικοι обозначает всех поенных в противовес гражданским лицам.[754] И эту фразу толкуют следующим образом: κάτοικοι, т. е. «войска в городе и в лагере». А поскольку солдаты названы κάτοικοι, заключают, что это обязательно военные колонисты.
Но в других декретах города Смирны, связанных с этим договором и выгравированных на том же камне, κάτοικοι отчетливо противопоставлены войскам, находящимся в лагере. Мы читаем здесь, что посольства в Смирну направлены отдельно катеками и отдельно υπαιθροι.[755] Если слово κάτοικοι означает здесь «военных колонистов» и если те и другие были военными колонистами, почему декрет различает их, указывая «от военных колонистов» и «от υπαιθροι»? Получается, что слово κάτοικοι на оксфордском мраморе употреблено в двух сильно различающихся значениях.[756] Этого вполне достаточно, чтобы заставить усомниться в правильности предложенной гипотезы. К тому же ее сторонники не учли другой лексикографической трудности. Эти υπαιθροι, как видно из папирусов того времени, действительно были солдатами, жившими под открытым небом. Один египетский всадник жалуется, например (около 222 г. до н. э.), что он лишен своего жилища, и просит вернуть ему дом «во избежание того, чтобы с лошадью, стоящей под открытым небом, [96] но случилось какой-либо беды».[757] "Υπαιθροι, очевидно, размещены в палатках, бараках и т. д. Это временный лагерь. Как же можно представить себе, что это колонисты, даже дети колонистов?
