— Бабушка, что он сказал конкретно, по поводу дарственной? — с нажимом переспросила Эля.
Бабушкино оживление моментально исчезло.
— Ничего сделать нельзя? — прямо заявила Эля и снова это был не вопрос.
— Ему принесли копии всех документов, он еще почитает, подумает, — промямлила бабушка.
— Все ясно, — безнадежно вздохнула Эля, — Вы раздевайтесь, тетя Света, — сообразив, что и сама по-прежнему стоит в шубе, Эля принялась высвобождаться из рукавов.
— Здравствуйте, Светлана Петровна, — устало кивнула ей бабушка, похоже лишь сейчас заметившая присутствие еще одного человека.
Старая профессорша открыла рот, явно собираясь съязвить на этот счет, но сдержалась и, вручив Ясю пирожное, кивнула бабушке:
— Как вы тут?
— И не спрашивайте, — бабушка жалко улыбнулась, — Утром просыпаюсь, а у меня в комнате наш старый веник стоит. Что они этим хотели сказать?
Светлана Петровна жалостливо поглядела на бабушку:
— Страшно далеки вы от народа! Это ж водружение веника — национальный символический акт смены хозяек дома! Ваш она выкинула, а свой, соответственно, поставила.
Бабушка долго молчала, переваривая предложенное фольклорное истолкование, и наконец с глубоким подсердечным презрением выдавила:
— И на этой вот …этнографии, женился мой сын-профессор!
— Ой, поверьте моему опыту, — хмыкнула в ответ старая профессорша, — С кем только эти профессора не брачуются!
— Но если она так хочет быть хозяйкой — продали бы мою квартиру… — бабушка замолчала, вспомнив, что квартира за стеной больше не ее, — …и Элину тоже, и разъехались! Господи, та четырехкомнатная и Элина двухкомнатная, если продавать вместе — так это же шестикомнатные апартаменты в центре города! Еще и с двумя кухнями и двумя санузлами! Эля получит за свою квартиру полную стоимость и сможет купить себе с Ясиком двухкомнатную подальше от этой парочки, мне хватит однокомнатной поблизости от внучки, а им, пожалуйста, совершенно отдельная трехкомнатная, полная свобода! Или супруге моего сына уже и трехкомнатной мало, с новым веником негде развернуться?
— Трехкомнатной вполне достаточно — если тоже в центре и с крутым евроремонтом, и чтоб я их туда на руках внесла, — фыркнула Эля, вспомнив предъявленный ей отцом список условий, на которых он соглашался, наконец, разъехаться. — Бабушка, успокойся, никакой однокомнатной не будет. Привыкай жить с нами.
— А Ясику квартирка — после меня? — спросила бабушка, умоляюще глядя в глаза Эле, словно именно от той зависело, достанется Ясю от бабушки квартира или нет.
— Раньше надо было думать — когда дарственную на сыночка оформляла! А теперь если хочешь слушать, как ты претендуешь на его миллионы — пожалуйста, все претензии туда, за стенку! — ленинским жестом «вперед, товарищи!», она указала на стену, разделяющую Элину и отцовскую квартиры.
— Злая ты стала! — осуждающе покачала головой бабушка, — Я, между прочим, для тебя стараюсь! Но если ты не хочешь, распрекрасно продадим твою квартиру отдельно! Посмотрим, что они тогда запоют! — она покосилась на разделяющую квартиры стену так торжествующе, словно договор на продажу уже лежал у нее в кармане.
Стена, как обычно, терпеливо промолчала. Завопила Эля, у которой терпения оказалось много меньше:
— Бабушка! У тебя только что был покупатель — и сбежал как ошпаренный! Отдельно ее никто не купит! Она проходная!
— Мало ли что он сказал — нашла кого слушать, какого-то старого лысого дурака в собачьей шапке! — с безмятежной уверенностью в собственной правоте откликнулась бабушка. — Всего-то первый покупатель!
— Угу, — мрачно отозвалась Элина, — Вот-вот подвалит второй — весь из себя молодой блондин в ковбойской шляпе… — Эля на мгновение замешкалась — чего это в голову вдруг полезли ковбоистые блондины? — …и оторвет нашу проходную квартиру с руками.
— Лишь бы не с головами, — также безнадежно отозвалась Светлана Петровна.
— Смейтесь сколько угодно, — с достоинством сообщила им бабушка, — Но если за его дверью по общему коридору постоянно будут туда-сюда гулять покупатели, твой отец призадумается, что лучше: продать вместе и иметь отдельную квартиру или ходить к себе домой через совершенно чужих людей.
Эля и Светлана Петровна переглянулись:
— А что, вдруг сработает? — с некоторым сомнением в голосе предположила старая профессорша, — Ты меня кофием поить будешь или так только — посулила и зажилила?
— Пошли, — кивнула Эля. Она на секунду замешкалась в дверях комнаты, опасливо разглядывая общий коридор, через который надо было идти в кухню. Непрерывно косясь на закрытую дверь отцовской половины, проскочила коридор торопливой мышиной побежкой. И только очутившись на кухне — из общей снова на свою личную территорию — вздохнула с облегчением.
— Ты теперь все время так бегаешь? — с сочувственным любопытством наблюдая за ее маневрами, поинтересовалась Светлана Петровна.
— Кроме позднего вечера, — созналась Эля, ставя полную воды турку на огонь, и понизив голос до зловещего шепота, прошелестела, — Вечерами Тот, Кто Живет За Стеной не ходит на охоту, он таится в своем логове…
