— А спорим — не скажет? Твой отец — человек прагматичный, а прагматики всегда безукоризненно вежливы с теми, кто может принести пользу или причинить вред. Только вот вредность — категория гораздо более надежная и долговечная, чем полезность, — старая профессорша гаденько усмехнулась, — Никому и никогда я не давала повода усомниться в моей вредности! И вообще, его семейные дела — это теперь дела между ним и облезлой кошкой, на которой он женился. А когда тиранят единственную дочь и единственного внука моей единственной покойной племянницы — это уже мои семейные дела! Все, Эля, хватит разговоров! А то я решу, что ты хочешь не квартиру, а повод чувствовать себя несчастненькой.
— Говорите только о совместной продаже, ни о чем больше! — сдаваясь, быстро сказала Эля, — Ни о каких бабушкиных правах даже не заикайтесь!
— Посмотрим — как пойдет, — непреклонно заявила Светлана Петровна и не обременяя себя формальностями вроде предупреждающего стука, распахнула дверь в отцовскую квартиру настежь. Громким, ласковым-ласковым голосом научившейся орать кобры, она гаркнула, — Сашенька! Здравствуй, дружочек, тетя Света пришла!
Прозвучало это точь-в-точь как «смерть твоя пришла!», да и эффект вызвало похожий. Вроде бы в квартире было всего два человека — но некое настороженное шуршание и лихорадочная метушня прокатились по всем четырем комнатам. А потом, стремительно шаркая тапочками, в коридор выскочил отец, скаля желтоватые зубы в острой улыбке радостной крысы:
— Светлана Петровна, дорогая, как это вы к нам выбрались!
— Учитывая, что в последний раз мы с тобой виделись на похоронах племянницы, можешь добавить: как вы к нам зачастили, — сухо закончила за него профессорша.
Эля успела услышать как из ее бывшей комнаты донеслось испуганное женское аханье. Потом отец метнул лютый, ненавидящий взгляд над головой низкорослой профессорши и дверь с грохотом захлопнулась, вновь отрезая Элю от дома, где она прожила долгие годы и где у нее на руках умерла ее мать. Эля осталась стоять в коридоре, судорожно потирая грудь. Она твердо знала, что ее никто не бил, но ощущение было такое, словно ей в грудь со всей силы заехали ручкой швабры.
Reasonable job at sweet home*
Слегка подволакивая ноги от внезапно навалившейся усталости, Эля потащилась в комнату.
Сзади послышался частый перетоп маленьких ножек — прихлопывая тапочками, Яська, как всегда, на скоростях несся из туалета. Эля — тоже как всегда — скосилась на отцовскую дверь. Вот уж сейчас точно лучше отца не раздражать — чем черт не шутит, Светлана Петровна дама решительная, вдруг у нее что и выйдет? Профессорша человек нейтральный, может, она заставит отца задуматься о выгоде разъезда, а не просто сатанеть от ярости, что его личное имущество — мать и дочь — вдруг осмелились хотеть чего-то для себя и противиться его высочайшей воле. Избавиться одновременно и от Эли с Ясем и от бабушки, зажить с новой супругой совершенно отдельной, свободной от обязательств жизнью, и не потерять на этом ни копейки — неужели он действительно откажется от такого выгодного предложения?
Эля торопливо распахнула перед Ясем дверь и впустила его в комнату. Ясь вскинул голову, поглядел Эле в лицо и испуганно поинтересовался:
— Мама, ты плачешь? Мама, что случилось?
Эля торопливо смахнула клубящиеся под ресницами слезы, шморгнула носом и улыбнулась Яське:
— Ничего не случилось, маленький, — фальшиво бодро объявила она, — Бывает иногда — становится вдруг грустно, и слезы капают. А на самом деле ничего страшного!
Ясь сосредоточенно задумался, взвешивая ее слова на каких-то своих внутренних весах. Наконец, словно соглашаясь, кивнул и ткнул себя пальчиком в уголок глаза:
— У меня вот тут тоже слезинка! Наверное, я очень грустно писал?
Эля хмыкнула. Бабушка, лежащая на диване с Яськиным «Карлсоном» в руках, испытующе поглядела на Элю поверх книги:
— Где Светлана Петровна?
Эля дернула подбородком в сторону разделяющей квартиры стенки.
— Что она там делает? — изумилась бабушка.
— То, что нам не удалось — пытается его уговорить разъехаться.
На бабушкином лице проступило странное, двоякое выражение:
— Неплохо, если б у нее получилось, — пробормотала она и с тут же прорвавшейся досадой воскликнула, — Но я не понимаю, почему все думают, что могут повлиять на моего сына лучше, чем я?
— Может, потому что так оно и есть? — пожала плечами Эля.
Бабушка уставилась на Элю не по-доброму. Назревающий скандал прервал Ясь. Остановившись возле дивана, он слегка боднул бабушку головой в плечо, заставляя подвинуться, деловито забрался ей под бок и возмущенно проворчал:
— Бабушка, ты чего лежишь без дела? Ты читай давай!
— Нахаленок маленький, весь в маму, — тоже проворчала бабушка, послушно возвращаясь к очередным деяниям Карлсона на родной крыше.
Эля опустилась на диван, пристально разглядывая стену между их двумя квартирами. Что там происходит сейчас? Отец очень взбесился, когда понял, зачем пришла Светлана Петровна? И чем закончится их разговор?
