У Минчжу вприщур поглядел на неё – на сжатые кулаки, на покрывшееся пятнами лицо, на отблеск страха в жёлтых глазах – и спокойно согласился:
– Ты только сейчас это поняла? Но цзинь-я ничуть не лучше, не считаешь? Цзинь-у хотя бы не отрывают крылья себе подобным.
Наверное, не стоило этого говорить. На лице её промелькнуло болезненное выражение, и она понуро согласилась:
– Цзинь-я тоже чудовища.
– Мы оба чудовища, – со смехом подтвердил У Минчжу.
– Разве это смешно? – укорила она его.
– Нисколько. Я не поэтому смеюсь.
Он сделал многозначительную паузу, всем своим видом показывая, что ждёт наводящих вопросов, и притворяясь, что не заметил, как она закатывает глаза, это поняв.
– И почему же?
– Мы оба чудовища, так? – повторил он и дождался её неохотного кивка. – А раз так, то у нас гораздо больше общего, чем мы думали?
– А мы думали? – поразилась она.
Он кивнул, превратился в ворона и взлетел на ветку, чтобы исполнить несколько упоённых кувырков. Цзинь Цинь наблюдала за ним со странным выражением лица.
– Ничего общего, – покачала она головой, – вообще ничего общего.
Но У Минчжу заметил лёгкий отсвет улыбки на её лице.
«Как же мне нравится её улыбка», – подумал тогда У Минчжу и все силы приложил к тому, чтобы Цзинь Цинь улыбалась чаще. Он прилетал едва ли не каждый день и всякий раз приносил ей гостинцы – сладости или игрушки, но кроме радости иногда ловил её озадаченный взгляд.
Когда он в очередной раз прилетел, Цзинь Цинь с решительным видом протянула ему бамбуковую коробочку:
– Это тебе.
У Минчжу не спешил протягивать руку в ответ. Внутри что-то скреблось. Какие-то жуки? Не могла же она насобирать для него жуков, чтобы он их… съел? Он запоздало пожалел, что подшутил над ней тогда, притворившись, что ест червяков.
– Я не ем жуков, – наконец сказал он.
– Это не еда, – рассерженно возразила она.
В коробке продолжало шуршать.
– О, так это боевые сверчки? – оживился У Минчжу.
Она ответила ему недоумённым взглядом. Ему пришлось объяснять, что на горе Хищных Птиц устраивают бои сверчков. Это её возмутило до глубины души, а его немало позабавило – когда она начала выговаривать ему, что нельзя стравливать бедных сверчков развлечения ради. А ради чего тогда, если не ради развлечения?
– Там светлячки, – закрыла тему Цзинь Цинь, пихнув бамбуковую коробочку ему в руки. – Это – светлячковый фонарь.
– Что это? – переспросил У Минчжу, который в первый раз слышал о чём-то подобном.
Цзинь Цинь со вздохом объяснила, для чего используют такие фонарики – чтобы не плутать в темноте. У Минчжу подкинул коробочку на ладони, глаза его вспыхнули озорством.
– Если держать его в когтях, можно пугать других птиц, – хихикнул он. – Вороны чёрные, их в темноте не видно. А светлячки похожи на призраков. Понимаешь?
Цзинь Цинь явно пожалела, что подарила ему светлячковый фонарь, и даже попыталась отнять его. Но У Минчжу поднял подарок высоко над головой и не без удовольствия наблюдал, как она безуспешно прыгает возле него и пыхтит:
– Я тебе его не для того подарила!
– А раз подарила, то забирать нельзя, – парировал он.
И конечно же, он воспользовался светлячковым фонарём – не по назначению! – когда вернулся на гору Хищных Птиц.
Дождавшись, когда стемнеет, он превратился в ворона и, крепко держа фонарик в когтях, облетел всю гору, выбирая те дорожки, которые чаще всего использовали его кузены в ночных вылазках за приключениями на свою гузку. Хотели приключений? Получайте! Они явно оценили его шутку: так улепётывали, что едва не потеряли сапоги! Ночному патрулю представление тоже понравилось, но тут уже улепётывать пришлось самому ворону. А они до самого утра рыскали по горе в поисках призрака. В общем, весёлая вышла ночка.
У Минчжу заливался смехом, когда рассказывал о проделке Цзинь Цинь. Та его шутку явно не оценила и спросила укоризненно:
– Ты что, цыплёнок, чтобы так себя вести? Сколько тебе лет?
У Минчжу с важным видом ответил, что он её старше, вполне себе взрослая птица, все перья на месте, ни клочка пуха.
– Разве взрослые птицы озорничают?
– Ещё как! Цзинь-У и Цзинь-Я всегда озорничали. Помнишь ту историю с десятью солнцами?
– У вас тоже такая есть? – после растерянного молчания спросила она.
– Ну конечно. Мы же народ Юйминь. У нас общее прошлое, а значит, и легенды общие. Цзинь-У и Цзинь-Я – как совок с метлой. Они были супругами. Потому вместе и забавлялись.
– Но разве Цзинь-Я не завидовала золотому оперению Цзинь-У?
– С чего бы ей завидовать, когда у неё самой было золотое оперение? – удивился У Минчжу.
– Тогда это была ревность? – неуверенно спросила она.
У Минчжу поглядел на неё с растущим интересом. Варианты легенд на двух горах всё-таки отличались. Так откуда ей известен тот, что рассказывают хищные птицы? Он спросил об этом и удивился, когда она смутилась столь простому вопросу. А потом призналась:
– Во сне видела.
У Минчжу сразу же стал серьёзным.
– Ты слышала Голос Крови? – хрипло спросил он. – Ты прямой потомок Золотой Пары?
