– Ну, мы же оба наследники, почему бы нам не обменяться опытом? Я уже получил ценный опыт.
– Какой и когда? – засмеялась она. – Когда в ловушку угодил?
У Минчжу невольно покраснел. Конечно же, это было глупо – попасться в такую примитивную ловушку. Но если бы он не попался, то не встретил бы Цзинь Цинь. Он кивнул то ли на её вопрос, то ли собственным мыслям:
– И это тоже. В другой-то раз я уже в неё не попался, верно?
– Достижение, – протянула Цзинь Цинь. – Ещё что-нибудь?
– И теперь я знаю, как разрабатывать поле для чжилань. Если вздумаю когда-нибудь посадить своё собственное, легко с этим справлюсь.
– Так ты же говорил, что на вашей горе чжилань не растёт?
– Не растёт, – подтвердил он. – Но однажды вырастет.
Цзинь Цинь поглядела на него с явным подозрением:
– То есть ты попросту выведываешь чужие секреты.
– Ты ещё скажи, что я воровать чжилань прилетел, – фыркнул У Минчжу. Сколько раз он уже это от неё слышал!
– И?
У Минчжу принялся загибать пальцы на руке:
– Я носил воду из колодца. Мотыжил. Полол сорняки.
– И что же ценного ты для себя извлёк из этого? – засмеялась она.
– Кроме мозолей? – пошутил он в ответ. – Конечно же, это ценный опыт, потому что мне бы и в голову не пришло всем этим заниматься на собственной горе. Кто бы мне позволил?
– О, я и забыла, что ты избалованный молодой ворон…
– Балованный, а не избалованный, – поправил её У Минчжу самым серьёзным тоном. – Будь я избалован, только закатывал бы глаза и воротил нос от работы.
– А то ты этого не делаешь… – фыркнула она.
У Минчжу смутился, но не настолько, чтобы свернуть разговор. Он подводил их –
– В любом случае, – степенно сказал он, – мы оба наследники своих гор. С этим-то ты спорить не станешь?
– Мы оба наследники своих гор, – согласилась Цзинь Цинь.
У Минчжу растянул губы в улыбке:
– То есть мы не обычные птицы, согласна?
– Ну… если ты так ставишь вопрос… А к чему ты это вообще? – спохватилась она.
У Минчжу, продолжая широко и едва ли не торжественно улыбаться, сказал:
– А к тому, что птицы одного полёта должны держаться вместе.
Враги. У Минчжу поджал губы. Он не удивился, что она назвала их так. Птицы обеих гор враждовали с незапамятных времён, и противостояние принимало всё более устрашающие формы: оторванные крылья тому подтверждение. Но слышать это из уст Цзинь Цинь… А ведь он всего лишь спросил, какому птичьему клану принадлежит власть на горе Певчих Птиц. Сам он уже рассказал ей о воронах. Было бы только справедливо, чтобы она рассказала что-то в ответ. Разве это какая-то тайна? Да и кому бы он стал рассказывать?
У Минчжу не собирался сдаваться. Он напряг память, вспоминая, какими бывают певчие птицы, и стал наобум перечислять их, вопросительно поглядывая на Цзинь Цинь после каждого произнесённого слова. Кажется, его осведомлённость произвела на неё впечатление.
– Долго ты ещё будешь… – не выдержала наконец девушка.
– Пока не угадаю с ответом. Тебе не обязательно говорить мне. Я пойму по твоему лицу, – сказал У Минчжу и набрал в грудь воздуха, чтобы продолжить перечислять певчих птиц. Кажется, он уже пошёл по второму кругу, но какая разница?
– Это клан фазанов.
У Минчжу был неприятно удивлён. Не то чтобы он презирал этот вид птиц, но они явно не стоили упоминания, если речь шла именно о певчих птицах. О них он даже и не вспомнил, ни разу их не назвал, когда угадывал правящий клан. Всего лишь фазаны, так откуда же в них такая жестокость – отрывать крылья другим птицам? Даже хищные птицы так не поступали.
– Фазаны, значит, – повторил он вслух, избавляясь от неприятных мыслей и запирая их глубоко в голове. – Потому тебя с петухом и обручили.
А когда Цзинь Цинь непонимающе на него уставилась, он с лёгким смешком объяснил:
– Фазаны – те же курицы. Только летать умеют.
Она свирепо сказала:
– Ну так улетай и не возвращайся, если тебе что-то не нравится!
– Нравится, – поспешно возразил он. – Ничего против фазанов не имею. У тебя веснушки, потому что ты фазанёнок?
– У фазанят нет веснушек.
– О… так ты единственный фазанёнок с веснушками? – перефразировал У Минчжу.
Ответ Цзинь Цинь поставил его в тупик:
– Я вообще не фазанёнок.
У Минчжу растерялся. Если она наследница клана фазанов, значит, её отец и мать должны быть фазанами. Но если она не фазанёнок, не дочь своего отца, то её мать… «нагуляла» цыплёнка от другой птицы? Перепела, быть может. У них пёстрое оперение, значит, и веснушки могут быть.
– О чём бы ты ни подумал, это оскорбительно! – вспыхнула гневом Цзинь Цинь. – Моя матушка была из клана жаворонков. Но в ней, как и во мне, пробудилась древняя кровь, поэтому у неё было чёрное, воронье оперение.
– Вороново, – машинально поправил он, – и это не объясняет твои веснушки.
– Воронье, – упрямо возразила она. – Как у чёрных ворон.
Угол рта У Минчжу едва заметно дёрнулся. Чёрные вороны, он слышал о них – клан изгоев. Они не причисляли себя ни к певчим, ни к хищным птицам. Они рассеялись по миру людей.
– То есть… ты чёрная ворона, это ты хочешь сказать?
