– Верно, они бесстыдницы. И ни у кого не хватило бы духу запустить в наследника горы Хищных Птиц мотыгой.
А-Цинь густо покраснела. Это не тот поступок, которым стоило бы гордиться и о котором хотелось бы вспоминать.
– Ещё одна причина, чтобы ты мне платок вышила, – назидательно сказал У Минчжу. – В качестве извинений.
– Сказала же, что вышью, – пробурчала А-Цинь, – что ты опять повторяешь…
– Певчие птички глупые и с короткой памятью, – посмеиваясь, ответил У Минчжу.
«Я не только не забуду, но ещё и припомню», – мрачно подумала А-Цинь.
Но раз уж она обещала, то нужно сдержать слово. К тому же ей всё равно надо выполнять «урок». Одним вышитым платком больше, одним меньше…
Она и не подозревала, какое значение У Минчжу придавал этому платку…
Ей ещё нужно было выполнять и другие «уроки». Мачеха говорила, что всё это станет частью её приданого, но на самом деле припрятывала всё в собственный сундук. Когда А-Цинь закончила работу, уже смеркалось, осталась всего пара часов до сна.
А-Цинь зажгла свечу, выбрала подходящий кусок шёлка и стала размышлять, что ей вышить для цзинь-у, а главное, когда ей всё это вышивать.
Можно было, конечно, взять вышивку с собой к пруду, но ей не хотелось вышивать на глазах У Минчжу. Он наверняка будет над ней насмехаться. Она уже неплохо выучилась вышивать, но всё ещё колола пальцы иглой и путала нитки. Нет, ей нисколько не хочется показывать ему, какая она неумеха. Остаётся только это время – перед сном. Певчие птицы всегда ложились спать в установленный час, сумерничать было не принято, но если бы её застукали, она могла бы оправдаться тем, что ещё не закончила «урок», потому и жжёт свечи.
Она поглядела на плавающий в миске лотос, потыкала его пальцем, размышляя о вышивке. Ворон был к ней добр, отдал собственный платок… очень красивый, надо заметить. А-Цинь вытащила его и полюбовалась немного. Его сёстры, если он только сказал правду, были искусными вышивальщицами: стежок к стежку, ни одной спутанной ниточки на изнанке. Она подумала угрюмо, что её платок выйдет хуже, так стоит ли вообще начинать?
– Нет, – пробормотала она со вздохом, – я уже пообещала, а данное слово надо держать.
В итоге А-Цинь решила повторить композицию вышивки платка У Минчжу, но вместо лотоса вышить чжилань, а вместо ворона – золотую птицу. Она подобрала нитки и принялась за работу, и вышивала, пока свеча не догорела. Глаза у А-Цинь покраснели, а пальцы были все исколоты, но вышить она успела только один побег чжилань и заснула, уронив голову на стол.
Просыпались певчие птицы тоже рано, но утром у А-Цинь были другие заботы, потому вышивкой она заниматься не могла.
Когда она пришла к своему полю, ворон опять кувыркался на ветке, но, увидев её, перестал, соскочил с дерева и превратился в У Минчжу, буквально на цунь избежав встречи с верёвочной петлёй ловушки.
– Если опять попадёшься, я тебя вызволять не стану, – предупредила А-Цинь.
– И не надо, – отозвался У Минчжу, – теперь я знаю, как из неё освободиться.
А-Цинь подумала, что он, должно быть, угодил в ловушку снова, пока её не было – сегодня или в один из прошлых дней, – но успешно выбрался сам, отсюда и такой самодовольный тон.
У Минчжу испытующе поглядел на неё.
– Я ещё не закончила вышивку, – призналась А-Цинь, – поэтому ничего тебе не принесла.
– Я и не ждал, что ты принесёшь. – Он небрежно мотнул головой.
Но он ждал.
– Я не бездельница, у меня не так много времени, – важно сказала А-Цинь и добавила, заметив, как изменилось его лицо: – И прекрати наговаривать на мою матушку. Ничего не хочу слушать.
– Какая же ты всё-таки дурочка, – закатил он глаза, но поднимать тему не стал.
А-Цинь проверила поле, выдернула пару проросших водных сорняков. Землю вокруг поля тоже нужно было пропалывать, чем она и занялась. У Минчжу развалился в тенёчке, закинув ногу на ногу, и даже не думал ей помогать. Она и не ждала помощи, но мысль о том, что мужчины тунеядцы, у неё всё-таки мелькнула. Если бы она попросила его помочь, он наверняка бы ответил так: «Этот молодой господин не собирается портить себе пальцы».
– Это тоже твой «урок»? – лениво спросил У Минчжу.
– Это здравый смысл, – возразила А-Цинь. – Сорняки поле затянут, если их не выполоть, тогда чжилань не взойдёт.
– Выжечь их для тебя? – вдруг предложил он.
– Нет! – поспешно отказалась А-Цинь. – Ещё пожара наделаешь.
– Этот молодой господин умеет обращаться с собственной духовной силой, – обиделся У Минчжу.
– Всё равно нет. Как я объясню выжженную землю другим птицам?
– Молния, – ухмыльнулся он.
На небе не было ни облачка. Конечно, только молнией среди ясного неба и можно объяснить пал.
– Нет, – категорично сказала она.
– Ну, как хочешь… – пожал он плечами и вернулся к прежнему ленивому созерцанию корпящей над сорняками «дурочки».
Когда с сорняками было покончено, А-Цинь села под дерево, чтобы отдохнуть в тенёчке. У Минчжу небрежно перебросил ей небольшую бамбуковую коробку:
– Это тебе.
– Что там? – с подозрением спросила она.
– Открой и узнаешь.
