А-Цинь была рассеянной весь день и «уроки» выполнила абы как, лишь бы со счётом сошлось. Но проверять их в этот раз было некому, госпожа Цзи, говорят, занемогла и не выходила из собственных покоев вот уже несколько дней. Птицы перешёптывались и сплетничали, самой горячей сплетней было: «Госпожа Цзи готовится снести яйцо». Надёжные источники в лице служанок это опровергли, но слухи продолжали плодиться.
А-Цинь подумала машинально, что если бы у матушки с отцом появился общий цыплёнок, то, быть может, наследником назначили бы его и ей не пришлось бы проходить «испытание наследницы». Но эта мысль ей не понравилась, ведь тогда она бы никогда больше не увиделась с У Минчжу. Её бы сразу выдали замуж и отослали в клан боевых петухов. Она невольно поёжилась, когда подумала об этом.
Её жених-то никогда ничего не дарил ей, он сюда и носу не казал. Да он бы и не додумался без чужой подсказки! У Минчжу действительно по всем статьям его лучше. А-Цинь слегка покраснела при мысли об этом. Это были его собственные слова, а она с ними запоздало согласилась. Как неловко!
Она вспомнила, как он улетал от неё в сумерках, и загорелась:
– Я знаю, что ему подарить!
Дождавшись ночи, А-Цинь вышла из дому, чтобы набрать светляков. Если посадить их в бамбуковую коробочку, то можно использовать её как фонарик. Птицы так и делали – привязывали коробочки к поясам, чтобы освещать себе дорогу.
– Это тебе, – сказала А-Цинь, на ладони протягивая ему бамбуковую коробочку.
У Минчжу по-птичьи наклонил голову, разглядывая подарок. Внутри что-то скреблось, он это слышал, потому и не торопился забирать.
– Я не ем жуков, – наконец сказал он.
– Это не еда, – сердито возразила А-Цинь.
У Минчжу издал задумчивое мычание, потом как-то сразу оживился и воскликнул:
– Там боевые сверчки?
– Что? – переспросила А-Цинь.
Поняв по её реакции, что ошибся, У Минчжу сник и объяснил:
– Вороны часто устраивают бои сверчков ради развлечения. Я подумал, что на горе Певчих Птиц могут водиться какие-нибудь редкие виды сверчков…
– Обычные у нас сверчки. И как вообще можно заставлять бедных сверчков драться? – возмутилась А-Цинь.
– Никто их не заставляет, они сами в драку лезут, стоит им встретиться один на один, – возразил У Минчжу, – нужно только устроить им такую встречу.
– Это одно и то же!
– И вовсе не одно и то же.
– В общем… – А-Цинь решительно впихнула ему в руки бамбуковую коробочку. – Там не боевые сверчки. Там светляки.
У Минчжу высоко выгнул бровь:
– А на горе Певчих Птиц устраивают бои светляков?!
– Нет! Это светлячковый фонарь.
Теперь уже настала очередь У Минчжу спрашивать:
– Что?
А-Цинь терпеливо объяснила, для чего птицам такие фонарики. У Минчжу отчего-то развеселился. Она укоризненно на него поглядела.
– Нет-нет, не подумай ничего такого, – замахал он руками, но смеяться не перестал. – Отличная штука, особенно если держать её в когтях, когда летишь. Можно напугать других птиц.
– Напугать? – растерялась А-Цинь.
– Ага. Вороны же чёрные, в темноте не видно, а зелёный свет в коробке похож на призрака, – радостно принялся объяснять он. – Вот будет потеха!..
А-Цинь уже сто раз успела пожалеть, что подарила ему светлячковый фонарь, но не отбирать же? Тем более что он сразу пресёк все её попытки, высоко подняв подарок над головой.
– Раз подарила, так не забирай, – укорил он. – Мне нравится.
– Я его тебе не для того дарила, чтобы ты им птиц пугал, а чтобы не сбился с пути в темноте!
– Одно другому не мешает, – возразил он.
«Во́роны исключительно пакостные птицы», – подумала А-Цинь.
Как бы она удивилась, узнав, что У Минчжу был полностью с ней согласен.
А-Цинь слушала, широко раскрыв глаза. Она не думала, что У Минчжу действительно отправится пугать птиц светлячковым фонарём, но он так и сделал! А сейчас, покатываясь со смеху, рассказывал ей во всех подробностях, какое веселье устроил на горе Хищных Птиц.
Он дождался самого тёмного часа ночи, превратился в ворона и, держа коробочку со светлячками в когтях, облетел всю гору. Ночной патруль, по его словам, особенно был впечатлён, но и сёстры-сороки оценили его шутку по достоинству: они с весёлым визгом разбежались кто куда.
А-Цинь сильно сомневалась, что другим птицам было весело, как он уверял. Скорее всего, они перепугались до смерти.
– Но ведь ты им рассказал, что это была всего лишь шутка? – беспокойно уточнила А-Цинь. Она чувствовала себя отчасти виноватой.
– Разумеется, нет, – широко улыбнулся У Минчжу, и его глаза наполнились тягучим янтарём. – Тогда всё веселье насмарку, если они узнают.
– Ты собираешься… опять…
– Ну конечно! Они по всей горе рыскали наутро в поисках призраков. Нельзя же их разочаровывать? – пожал он плечами и опять заливисто засмеялся.
«Как цыплёнок», – подумала А-Цинь и вприщур поглядела на него.
– Что? – сразу взъерошился он.
– А сколько тебе лет? – спросила А-Цинь.
– Се… Этот молодой господин старше тебя, – авторитетно сказал У Минчжу.
– А не похоже, – протянула А-Цинь. Он ведь собирался сказать «семнадцать»?
– Почему это не похоже?
