– А что такого? – сказал он. – Если украсть у вора, воровством это считаться не может. Я всего лишь верну украденное. Если оно только существует.
– Существует, – отозвалась тень Цзинь-У. – Но тебе его не украсть. Это у тебя украдут.
У Минчжу вытаращил глаза. Тень впервые вступила с ним в диалог. Да и он прежде никогда не обращался к ней, не считая криков паники или боли, рвущихся из горла, когда когтистая лапа ложилась на плечо.
– Что это у меня украдут? – осторожно спросил он.
Тень Цзинь-У каркнула, будто засмеялась, и уточнила:
– А если и не украдут, сам отдашь. Отдашь и не заметишь!
– Что отдам? – с нарастающим беспокойством спросил У Минчжу.
– А это как посмотреть, – ещё непонятнее отозвалась тень Цзинь-У.
У Минчжу проснулся с часто бьющимся сердцем, приложил ладонь к груди и выдохнул. Кошмарным этот сон не был, но он отчего-то всё равно разволновался, прокручивая в голове сказанное тенью.
– Значит, не буду ничего с собой брать, чтобы меня не обокрали, – пробормотал он. – Да кто вообще осмелится обокрасть этого молодого ворона?!
Он неодобрительно покачал головой, бросил взгляд в полуоткрытое окно. Проснулся он вовремя, как раз успеет умыться и ускользнуть, прежде чем сестрицы-сороки совершат набег на его спальню с обычными глупостями.
Но кто же знал, что именно сегодня сестры-сороки решат встать пораньше? Мысль была здравая: чем раньше он встанет, тем больше шансов, что «любовный интерес» проспит подольше. Они не знали, что он чувствует их приближение и просыпается ещё до того, как их туфельки переступают порог. Кто бы мог застать врасплох чуткого ворона, ха?
Сёстры-сороки, шушукаясь, прокрались в спальню У Минчжу и застыли с удивлёнными и одновременно разочарованными лицами: постель брата была пуста!
– Гэгэ уже ушёл? – накуксилась Си-гунян.
– Нужно было встать ни свет ни заря, – упрекнула сестру Цюэ-гунян. – Кто просил тебя мешкать?
– Должна же я была набелиться и нарумяниться? – попыталась оправдаться та.
– Ты уж определись, румяной тебе быть или белолицей. Только зря столько краски на себя изводишь!
– Ой, да кто бы говорил! – не осталась в долгу Си-гунян.
У Минчжу, который стоял в тени у двери, не удержался от смешка. Что за глупые сороки! Сёстры вздрогнули и замерли, не решаясь обернуться.
– Он ведь не стоит позади нас? – пробормотала Цюэ-гунян с застывшей улыбкой.
– Бу! – сказал У Минчжу.
Сестрицы-сороки всплеснули рукавами и с визгом опрометью бросились из спальни. У Минчжу довольно ухмыльнулся: хоть раз последнее слово осталось за ним.
У Минчжу переоделся, проверил, не завалялось ли в рукавах что-нибудь ценное, подкинул на руке цянькунь, раздумывая, не оставить ли его дома. Но кто сможет выкрасть цянькунь, когда он всегда носит его за пазухой? Каким ловким должен быть вор, чтобы просунуть руку ему под одежду, да так, чтобы он ничего не заметил? Не родился ещё такой вор, чтобы облапошить этого молодого ворона! С этими мыслями У Минчжу засунул цянькунь обратно и для надёжности похлопал по груди ладонью. А больше ничего ценного при нём не было. Он даже волосы не шпилькой закалывал, а лентой связывал.
– Нечего воровать, – довольно резюмировал У Минчжу.
Удивив отца и мачеху той небрежностью и скоростью, с которой расправлялся с завтраком, он поспешил уйти, сославшись на «неотложные дела». Родители переглянулись и негласно решили, что «неотложные дела» – это опять какие-то проделки птичьей банды.
– Кто-то опять придёт жаловаться, – обречённо вздохнул У Дунань, а У Сицюэ приготовилась отпирать сундуки, чтобы выплатить пострадавшей стороне компенсацию.
Обычный день на горе Хищных Птиц, что уж там…
У Минчжу, однако, не собирался бездельничать с кузенами. Он отделался от них, сказав, что хочет самостоятельно исследовать противоположный склон горы.
– Да там же ничего интересного нет! – разом поскучнели кузены.
Никакого желания сопровождать его они не изъявили, а ему только того и надо было.
– Бывают дни, – важно сказал он, – когда мужчине хочется побыть одному и чтобы его никто не тревожил.
У Минчжу подразумевал созерцательную прогулку в одиночестве или даже медитацию. Но кузены поняли по-своему и захихикали, переглядываясь.
– Платков захвати побольше, – посоветовал Второй кузен. – Свидание – та ещё пачкотня!
– К-какое ещё свидание? – опешил У Минчжу. Что ещё они выдумали?
– С левой рукой, – не моргнув глазом ответил Второй кузен. – А иначе для чего ещё захочется побыть одному и чтобы его никто не тревожил? Могу поделиться сборником весенних картин, очень вдохновляющие.
У Минчжу некоторое время тупо смотрел на него, потом во взгляде его промелькнуло понимание, и он жутко покраснел – даже на шее появились красные пятна. Кузены расхохотались.
– Идиоты! – рявкнул он на них. – Да кому… Да как вы…
– А чего тут стесняться? – недоумевал Второй кузен. – А, если тебе нужен сборник южных картин, у меня и такой есть.
– Не! Нужен! Мне! Никакой! Сборник! – пролаял буквально У Минчжу в ответ.
Но чем больше он на них сердился, тем громче кузены хохотали. Он с досадой махнул рукой и пошёл прочь.
Как же легко было смутить этого молодого ворона!..
