Несколько более сложен вопрос о налоговом обложении готов и местных жителей. Можно думать, что в отличие от последних, готы в V–VI вв. не платили поземельного налога[786]. В VII в. столь резкой грани в этой области, по-видимому, уже не существует. Закон Хиндасвинта о куриалах упоминает privati, которые, {156} подобно куриалам, отягощены налогами и повинностями[787]; предупреждает, что все, приобретающие земли и рабов у куриалов и у privati, должны нести государственные повинности в соответствии со стоимостью полученного покупателями имущества. Этими людьми, приобретавшими земли у куриалов и у privati, могли быть лица и готского, и местного происхождения. В источниках VII в. называются различные разряды тяглого населения — куриалы, сервы и либертины фиска, церкви, частных лиц, но о какой-либо дифференциации по этническим признакам при взимании налогов нет и речи[788]. Разумеется, довод ех silentio не является достаточно весомым, чтобы только на его основе признать проблему решенной. Но сведения о разорении мелких земельных собственников, римлян и варваров, и о концентрации земли в руках магнатов, о слиянии римской и германской знати позволяют предположить, что к концу VII в. крупные землевладельцы Испании — и готы, и римляне — находились в одинаковом положении по отношению к фиску[789].
Для готов к тому времени оставалась, очевидно, лишь одна привилегия право быть избранным на королевский трон. Но существование этой традиции не помешало герцогу Павлу — греку по происхождению домогаться королевской короны и не воспрепятствовало занять трон Эрвигию, являвшемуся готом лишь по отцовской линии[790].
Таким образом, имеются основания утверждать, что готские и местные магнаты слились в VII в. в единую землевладельческую знать. Это дает нам возможность рассматривать крупное землевладение Толедского королевства как единое целое[791]. {157}
В VII в. происходит дальнейший рост землевладения католической церкви, в частности епископов, светских магнатов и королей. Владения католической церкви резко выросли в конце VI в. в результате приобретения ею имущества арианской церкви[792].
К тому же после объявления католичества государственной религией увеличился объем дарений, исходивших от королевской власти[793]. Обычно короли предоставляли в дар церкви целые деревни, населенные пункты, поместья вместе с обрабатывавшими их сервами[794].
В VII в. учащаются также дарения частных лиц в пользу церкви. По-видимому, в сохранившихся вестготских формулах речь идет, главным образом, о дарениях, жаловавшихся крупными вотчинниками[795]. Но некоторые законы этого периода позволяют предположить, что все чаще дарителями выступали мелкие земельные собственники.
Королевская власть проявляет беспокойство по поводу того, что непрекращающиеся дарения в пользу церкви оставляют свободных людей наследников дарителей — без состояния и лишают их возможности нести военную службу[796]. Закон, изданный Хиндасвинтом, напоминал, что те, кто имеют детей или внуков, не могут дарить церквам более пятой части своего имущества.
Церковь получала дарения и от несвободных земледельцев, особенно от сервов и либертинов фиска[797]. {158} Важную роль в укреплении ее экономической базы играл также особый способ освобождения частными лицами собственных рабов: освобожденных отдавали под патронат церкви[798].
Все эти дарения, как видно из вестготских формул, некоторых постановлений церковных соборов и законов, носили необратимый характер[799]. Рост церковного имущества происходил также в результате закабаления мелких земельных собственников, бравших ссуды у церквей и монастырей[800], или вследствие прямого насилия[801]. Накопленные церковью денежные средства позволяли ей приобретать и целые имения (praedia)[802]. Важным источником увеличения численности рабов в церковных вотчинах являлся выкуп пленных; операции такого рода производились в широких размерах церковью[803].
Рост светского крупного землевладения, происходивший уже в V–VI вв., продолжался и позднее. В источниках VII в. магнаты выступают как владельцы поместий, находящихся на значительном расстоянии друг от друга[804]. Вотчинник зачастую лишь периодически жил в том или ином своем имении, в остальное время оно {159} находилось в управлении актора или вилика, так называемых seniores loci (или priores loci[805]). Такие вотчины магнатов обрабатывались сотнями сервов[806]. Характерно, что максимальный размер morgengabe знатного гота был определен законом в тысячу солидов, 20 рабов обоего пола и 20 лошадей[807]. По подсчетам Ф. Дана, общая ценность имущества такого представителя готской знати должна была составлять по меньшей мере 60–80 тыс. солидов[808].
