«Да конец всей её карьере, сбежала фактически из-под венца от всеобщего любимца Арда Баулина, да к кому? К Олегу Янковскому, к олимпийскому чемпиону Бубке, к космонавту Атькову, к Ренату Дасаеву? Нет, к стоматологу Абрамовичу. Да, да, будут говорить, что не к выдающемуся таланту, надежде отечественной педиатрии, а к стоматологу или даже протезисту, вы за газетами следите? Какая напряжённость в обществе. Поймите, Ара приняла, как говорится, трудное, но единственно правильное решение. Искусство требует жертв. Она честно всё рассказала Арду, он был в бешенстве, но простил её и предоставил ей право выбора. Если бы вы были рядом, то она несомненно выбрала бы вас, но вас в Варне не было, был Ард, и был их с Ардом фильм, были благодарные зрители… Поверьте, ей очень тяжело, но она поступила мужественно, я же женщина, я понимаю, как ей это решение непросто далось. И вы поймите. Надо смириться, перетерпеть…»
Очень хорошая женщина, всё разобъяснила. И муж её тоже хороший, Алексей Иванович, который в Болгарии за этот скандал обещал меня в бараний рог свернуть, но в поезде помягчел. Добрые люди, им удалось приключение это на тормозах спустить, спасибо перестройке, демократизации, ускорению, будь они неладны, но в институт про мои болгарские скандалы не сообщили.
Смирись, гордый человек!
Приехав в Москву, я смиренно стал искать Арда, чтобы поговорить с ним, убедить, так сказать, в своей правоте, то есть в своём праве, или убить его в конце концов. Такое у меня было настроение. Искал, искал, но меня нашли раньше, встретили возле моего института спортивно одетые молодые люди, очень похожие на тех прорабов перестройки, что «держали» очереди в винных магазинах, и на тот образ, который дал Ард в нашей краткой беседе. Артисты всегда почему-то с братвой корешковали, впрочем, не только с братвой. Прорабы эти подошли, отвели меня в тенёк и поговорили. После чего в расцвете сил мне пришлось решать проблемы протезирования, кстати, вы будете смеяться, протезист оказался моим однофамильцем, на славу сработал, до сих пор его мастерство вспоминаю, иногда, правда, забываю надевать, сегодня, слава Богу, не забыл… Да. И сказано мне ими было, что если меня увидят рядом с известным мне театром или театральным училищем или где-либо на расстоянии ближе километра от известных мне особ, то меня покалечат до такой степени, что я буду сам себе неинтересен.
И я предал свою любовь.
И, согласитесь, так поступил бы каждый, у кого нет под рукой идейно близких, хорошо вооружённых отморозков.
Вышел на работу… А что же моя Валя, спросите вы?
Я на неё смотреть не мог, я ни на кого смотреть не мог. И она на меня тоже не смотрела. Я впервые в жизни стал себя презирать и впервые в жизни возненавидел то жизненное устройство, которое наступало на нашу страну. Я понял, что в новом мире нужно надеяться только на самого себя. Теперь я хотел не только сделать хорошую карьеру в любимом деле, но и получить гарантии того, что никто не посмеет поднять на меня руку, то есть мне нужна была власть.
В институте все были очень удивлены. Ожидали, будет комсомольская свадьба, а тут свадьбой и не пахнет – никакой… Хотя и будущие, и действующие медики вскоре обратили внимание: девка-то – того. С чего бы это, спросите вы? И я был ошеломлён. Но в институте никто ни в чём не сомневался, подваливает проректор, который ко мне очень хорошо относился, и говорит: «Мы тебя не для того в Болгарию посылали, чтобы ты нам лучших аспиранток брюхатил, а потом в кусты… Слухи ходят, что в наше непростое время ты к тому же и к рюмке стал склоняться, буйствовать, а потом зубы вставлять… Когда страна борется с этим пагубным пристрастием, мы, медики, должны быть на переднем краю, а не нож в спину перестройке вонзать… Тебя, дурака, хотели в партию принимать, о квартире для молодых подумывали, у нас как раз дом сейчас сдаётся, хотели поддержать крепкую русскую семью», – «русскую» сказал со значением, так как у нас в институте под напором растущей гласности лучшие специалисты стали активно уезжать в Израиль… Намекал на то, что кандидатская – хорошо, а вот с докторской придётся, возможно, подождать, в общем – не вечно зелёные светофоры, а красный кирпич… Вот такие убийственные аргументы…