Совсем незнакомые друг другу люди, но сцепились так, как будто давно и страстно любили друг друга, а обстоятельства жизни под страхом смерти препятствовали их свиданиям. Как голодные звери, жадно рвали куски счастья… Со стороны посмотришь – огромная ненасытная любовь-страсть. Встречи были всё более длительными, но так же проходили без разговоров и заканчивались одним и тем же – она садилась Алёнушкой, а если никого поблизости не было, полулежала, закинув ноги на спинку скамьи. Только собачку, с тех пор как она в кровь исцарапала щиколотки её недавнего спасителя, бегунья брать с собой перестала.
Наваждение. Костя пытался разобраться с тем, что с ним происходит, и не мог. Странно, он чувствовал, что этой женщины недостоин. И ещё ему было её жаль. Очень жаль.
В один не прекрасный день – день действительно не был прекрасным, моросил гаденький, мелкий дождь – она не пришла. Не пришла и в следующие дни, хотя дождя не было, и Костя почувствовал себя ограбленным. И ограбившим. То есть подлецом он особенно остро чувствовал себя, когда приходил домой…
Жена ничего не подозревала, так как вся была погружена в счастливые заботы с Витькой, который не уставал их умножать…
Сетунь с финно-угорского означает «глубокое место в реке», впрочем, не исключено, что название реке дали французы, бывшие здесь в 1812 году, тогда Сетунь это – се ту, конец. Начинается речка в районе Переделкино, где раньше жили великие советские писатели, а теперь не только великие и не писатели вовсе; а кончается там, где их произведения экранизируют (теперь всё реже).
Один учёный-москвовед (возможно, лжеучёный) рассказывал Косте в эфире радиостанции, что по течению Сетуни проходит тектонический разлом. Именно поэтому здесь происходят чудеса. Не просто так именно в пойме этой реки и «фабрика грёз», и писательский городок, и резиденция патриарха, а также посольства, посольства, посольства… Швеции, Германии, Венгрии, Болгарии, Румынии, Северной Кореи, Венгрии, Кубы, Ливии, Малайзии, Сербии, тут и квартира израильского посла, и депутатские корпуса, и знаменитые круглые дома… Чего они к Сетуни жмутся? Потому что это святая, Богом избранная творческая река. Как Иордань…
Москвовед утверждал, что здесь и рождаемость выше средней по Москве, и чаще люди с ума сходят. В районе Матвеевского, где река прячется на дне огромного оврага, происходят необъяснимые вещи. Моторы у машин вдруг глохнут, радуги бывают несусветные – двойные, тройные… Он приводил свидетельства Высоцкого, жившего одно время с Мариной Влади в Матвеевском рядом с другим, тоже круглым домом, о необыкновенной ауре «глубокого места». Здесь бродят педиатры, избегающие английских королев, проповедуют таджики – доктора исторических наук, бегают колдуньи и Аббы…
Костя искал Дашу, гуляя с коляской, потом приходил и без, утром, вечером… Из какого она дома? Конечно, из которого видна набережная. В какое бы время он ни приходил на Сетунь, она всегда была. Значит, она сидела дома у окна в готовности номер один, и как только Костя с коляской появлялся на набережной, она и выбегала. Дом, с верхних этажей которого был виден мостик, по которому он всегда проходил на левый берег, Костя вычислил сразу и дефилировал вокруг да около долго и не раз, но не встретил никого похожего на неё. Он и не знал о ней ничего, то есть очень мало знал. Ей в районе тридцатника, да, да, поначалу казалось, что совсем девочка, потом, приглядевшись, он понял, что не совсем. Второе: имя – Даша, она могла его придумать, он не называл её Дашей… Называл так же, как и она его, – «ты», но на майках её всех цветов нежнейшего колера была буква D, значит, всё-таки Даша. Но никакой Даши и вообще женщины с именем, начинающимся на «Д», на верхних этажах заподозренного дома не проживало. А пара Даш, что были на нижних, ни в какое сравнение с ней не шли. Консьержка, солидная наблюдательная дама из бывших (в прошлом председатель профкома крупного предприятия), времени у Кости украла много, став ещё одним возможным персонажем для проекта «Гагарин-совок». Рассказывала страшные подробности грабительской приватизации в тяжёлой промышленности, однако Дашу не запомнила. Спрашивал Костя местных собачников про Микки, но поскольку пёс беспородный, никто и хозяйку дворняжки не запомнил.
Удивительно – никто. Невидимка. Скорее всего, она снимала здесь квартиру… Многие снимают; если надолго, то соседи поневоле знакомятся, осторожно, неохотно, но знакомятся. А если летом и ненадолго? Да, каждый за себя, все против всех.
Неизвестно кто, неизвестно откуда, неизвестно куда делась, вошла в жизнь, разбила её и была такова. Нет, немножко известно, что-то они в суматохе секретного соития всё-таки говорили. Где-то громко включили магнитофон, и на всю округу разнеслась песня как раз ансамбля «Абба»: «Мани, мани, мани…», и он сказал: