«Ведь мы играем не из денег…», – а она продолжила: «…а лишь бы вечность проводить». Эти пушкинские строчки любил, когда Костя задавался, повторять отец: «Молчи! Ты глуп и молоденек. И не тебе меня ловить, ведь мы играем…» Она их знала. Но это было в последнюю встречу, финал которой был скомкан. Витька в этот раз не мешал папе изменять маме, а как перестал изменять, он так завопил, что пришлось им заниматься, а она, как всегда, сразу убежала…
Чего она от него хотела? Мысль о том, что она спидоносица, мстит мужикам, и другие подобные Костя с гневом отбросил. Конечно, она просто хотела забеременеть. Это не солнечный удар, не внезапно вспыхнувшее чувство, а расчёт. Мужики – все сволочи, нормального, подходящего не нашлось, а уже тридцать. Ребёнок нужен, кровинка, хоть кто-то, кого ты будешь точно любить всю жизнь, который стакан воды в старости подаст. Скорее всего так. Увидела регулярно гуляющего с отличным здоровым пацаном отменно здорового папашу, оба понравились, и решила воспользоваться им как разовым производителем. Соблазнила. Как только поняла, что благополучно залетела, необходимость в производителе отпала: спасибо, дружок, иди к жене и забудь, как страшный сладкий сон.
Не забывалось.
Что же у неё за жизнь такая была, что она не смогла найти себе мужика? Отдаться первому встречному в антисанитарных условиях?..
И как ей было на всех наплевать, когда она Алёнуш-кой-то сидела на скамейке и тем более нимфой, запрокинув ноги? И какая она счастливая была, сверкала, переливалась, как Сетунь на искрящемся под солнцем крутом бурливом повороте. Нет, во время секса она не искрилась, сосредоточившись на том, что в ней происходит, но до и после…
Костя уговаривал себя: «Всё замечательно, была отличная романтическая импровизация, очень вовремя, пока жена залечивает послеродовые травмы, очень хорошо, что она для всех осталась тайной. Было и было, было и прошло, и слава богу, вперёд – с головой в совковый проект…»
Нет, не слава богу. Не мог он забыть её, вспоминал не секс, чёрт с ним, а глаза её, счастливые и благодарные, и это её жалостно-хулиганское: «Не-удоб-но…». То, что она исчезла, вполне благоразумно и даже благородно: не хотела ломать его жизнь. Но ведь всё равно, как время показало, сломала… Костя купил компакт-диск с «Аббой», удивив Зою интересом к этой доисторической группе, впрочем, она снова входила в моду. Всматривался, вслушивался. Педиатр был прав и не прав, она была похожа и на блондинку, и на брюнетку, в ней было сочетание лучшего, что было в обеих, – но они не искрились, они работали, пели…
А жизнь с ни в чём не повинной Зоей пошла наперекосяк. Постепенно, степ бай степ… Странно, ведь так хорошо начиналась.
Свадьбу Зои Понятовской и Константина Лобова праздновали в прямом эфире. Это была идея Лупа-нова, он хотел, чтобы и первая брачная ночь транслировалась на всю страну, но молодые огорчили тем, что она уже состоялась. Уходила Зоя в декретный отпуск с радиостанции «Парус», а вернулась на радио «МанияК». Но вернулась только для того, чтобы подать заявление об уходе. Решила сосредоточиться на воспитании ребёнка. Она перешла в патронируемый супругой премьера медиа-холдинг «Мать & дитя» и вела колонку в одноимённом журнале. А также ежедневно писала для портала «Мама*Ша!», подробно отчитываясь о каждом дне своей, а главное, Витькиной жизни.
В том, что в их отношениях «что-то главное пропало», Костя винил поначалу только себя, предателя и изменника. Напрасно. Случилось то, чего никто не ожидал. Настоящим виновником разлада стал тот, кто, казалось бы, должен был ещё более сблизить родителей. Витька. Зоя стала не хорошей, а необыкновенной матерью. Воспитание Витьки с самого начала, даже ещё до того, как он возник поперёк кровати, когда он был ещё в утробе, стало содержанием Зойкиной жизни.
Всё, что раньше, как нечто само собой разумеющееся, доставалось Косте: любовь, страсть, внимание, нежность, ласка, забота – после того, как Зоя наконец забеременела, сосредоточилось на сыне…
Костя, как мог, помогал, гулял с малышом, вставал ночью, ходил за детским питанием… Но перестал быть первым, лучшим, главным. Более того, постепенно он всё более раздражал Зою, потому что всё делал не так. Не так, как надо. А как надо, знала только она и её полоумные единомышленницы из интернет-портала «Мама*Ша!». Костя надеялся, что со временем всё наладится. Не налаживалось. Зоя совершенно охладела и к работе мужа, к его стремлению ввысь, отчаянному пробиванию потолков – главное, чтобы приносил домой деньги.
По Костиной самонадеянности был нанесён ещё один страшный удар. Совершенно неожиданные изменения произошли и на станции. Разве можно было предположить, до какой степени окажется прав старый сатир-педиатр?
На крестины Костя педиатра не позвал. Почему? Потому что как раз перед ними встретил… Но не педиатра, а совсем другого человека.