Неужели они были знакомы? Эдуард Николаевич Корольков и ее бабушка Елизавета Федоровна?
Где могли пересечься их дороги?
Мысли Маруси лихорадочно крутились.
Но главное – ей нужно было следить за собой, чтобы не выдать внезапное волнение.
Маруся постаралась придать лицу непроницаемое выражение.
Вдруг ее осенило. Единственный человек, который может дать ответ на многие Марусины вопросы, – старинная подруга ее бабушки Виолетта Сергеевна. Она знала бабушку еще с незапамятных времен. И наверняка могла многое о ней рассказать и, возможно, вспомнить Королькова-старшего.
«В Москву! В Москву! В Москву!» – кричало все внутри нее.
Маруся впервые почувствовала аппетит к жизни после усталости и апатии последнего времени.
«Я вижу, что ты от меня многое скрываешь, а лжецов я люто ненавижу. И ты меня не согнешь, как бы ни пытался, Эдуард Николаевич. А эти выборы захватили меня. Может быть, даже помимо моей воли. Я – человек азартный, как говорила моя бабушка… Похоже, именно ее ты назвал Лизой Федоровной, поскольку некоторое время она преподавала в Высшей партийной школе. Она мне рассказывала, но без подробностей. Скорее всего, вы познакомились и пересеклись именно там. Но я могу и ошибаться. Надеюсь, Виолетта поможет мне узнать правду. Ах, ну почему я была так невнимательна к моей милой чудесной бабуле?»
Во время этого внутреннего монолога Маруся неотрывно смотрела в пустую рюмку.
Она прикусила губу, хотелось плакать от досады.
«Она была для меня всего лишь моей любимой, обожаемой бабушкой. А ведь у нее была своя жизнь… Яркая, насыщенная. Я помню один вечер, когда мы сидели вдвоем на кухне, и она посмотрела на меня и вздохнула: «Ах, Маруська, ничего вы, молодежь, в сегодняшней жизни не понимаете. Думаете, жили мы, прозябали в стране под названием СССР, и ничего-то у нас не было? И были мы людьми несчастными без ваших мобильных, компьютеров и прочих штучек? Неправда все это, милая моя Марусечка, людьми мы были счастливыми. Да-да, по-настоящему счастливыми. Потому что именно отсутствие чего-то иногда привносит в жизни привкус счастья. Когда долго голодаешь, хлеб становится сладким-сладким, вкусным-вкусным. Но это, конечно, пример очень примитивный. Хотя суть, наверное, ты уже ухватила…»
– О чем ты так глубоко задумалась? – Мужской голос вывел Марусю из забытья. Она резко тряхнула головой. Не стоит так уходить в себя. Эдуард Николаевич все насквозь видит. И от него ничего не укроется.
– О вашем городе, о выборах и о… Павле Эдуардовиче, – нашлась она.
– И что скажешь? – хмыкнул старик.
– Правду? – осмелела Маруся. Хотя прекрасно понимала, никакую правду она не скажет. Это просто такой «приемчик». Нужно вывести собеседника из себя. Авось проговорится в чем-то. Этот старый перец, Повелитель бурь – крепкий орешек и простыми приемами его не проймешь.
– Ее самую. Ту, которая «правда-матка».
– У Павла хорошие шансы, но ему не хватает… настоящей уверенности в себе. Не напускной, а внутренней, которая либо воспитывается с пеленок, либо приобретается в результате экстраординарных событий. Мне кажется, вы его слишком опекали с детских лет.
Собеседник уставился на нее с немым вопросом в глазах. Типа, девочка, знай меру, не зарывайся. И знай, о чем можно говорить, а о чем нельзя.
– Извините, – пошла на попятную Маруся. – Я, наверное, сказала что-то не так. Но я в интересах дела. Нашего общего дела.
Корольков-старший неопределенно махнул рукой, казалось, он потерял всякий интерес к разговору.
– Выздоравливай, – кратко сказал он, показывая, что встреча завершена. – Потом с тобой свяжутся.
Внезапно у Королькова зазвонил мобильный. Он посмотрел на экран дисплея и нажал на кнопку.
– Да! – кратко бросил он. Во время разговора его брови оставались сдвинутыми. Когда разговор был закончен, Корольков-старший повернулся к Марусе и хмыкнул: – Ну вот и выяснилось, кто напал на тебя. Люди, связанные с нынешним мэром. Решил попугать моих людей. – И он бросил на Марусю пронзительный взгляд.
Она невольно поежилась. Ей вспомнился Протасов и разговор с ним в ресторане. И последующее нападение на нее в тот же день. К выходу Марусю проводил все тот же вышколенный Петя. У ворот ее ждала Маргарита. Во время пути они вновь не разговаривали. Было видно, что Маргарита думает о чем-то своем.
А Маруся знала теперь одно. Ей срочно нужно в Москву.
За ним приезжали два раза в неделю. Во вторник и в четверг. Накануне вечером звонили домой и сообщали точное время, когда машина будет ждать у подъезда. Он уже почти привык к своей странной работе, тем более что в процессе изучения документов и дневника предполагаемого убийцы Кеннеди вставало много вопросов. Его охватил азарт – найти единственно верное и четкое объяснение происходившему. Все обвиняли Освальда Ли Харви в убийстве президента. Но сколько же было нестыковок!
Он читал и перечитывал:
