В Минске у меня была отдельная хорошая квартира, хорошая зарплата, любимая жена, я уже привык к людям, и когда мне сказали, чтобы я постепенно сворачивал контакты с русскими, – это далось нелегко. Я должен был бросать реплики о своем желании вернуться, о том, что я скучаю по Америке, не мог же я ни с того ни с сего сразу уехать… Все это далось мне гораздо труднее, чем я ожидал. Но я прекрасно понимал, что сижу на крючке, спрыгнуть с которого мне пока не удастся. И удастся ли вообще? Но я старался гнать эти мысли и смотреть в будущее с оптимизмом. Ради Марины и нашего будущего сына. Я был уверен, что нашим вторым ребенком будет сын. И его ожидает блестящее будущее. А вдруг он станет президентом США?
Я готовил вопросы на случай, если меня встретят журналисты. Кто знает, что этим акулам придет в голову? Но все обошлось.
Хотя проволочки и неразбериха начались сразу же, как только мы приехали. С трудом мы вылетели в Техас, меня встречал брат Роберт с женой и двумя детьми. Он нашел, что я сильно изменился и похудел. Не скажу, что услышать это было приятно. Но я стерпел. Я не мог сказать, что я похудел и осунулся в последнее время, когда понял, что мне нужно возвращаться.
Встреча с матерью еще усилила мое раздражение. Но я надеялся, что скоро все уладится. Правда, думал я так напрасно. Все только начиналось… Из меня стали сразу делать мальчика для битья. Да, я не рассчитывал, что меня встретят как героя (хотя почему бы и нет?), но к тому, что меня будут втаптывать в грязь, оказался не готов.
