–И это приличный трактир, почти в черте города, – пропищала не своим голосом Ника, едва мы вышли на улицу, – помнишь, Лев сказал? Что же тогда творится в непристойных местах?!
–Содом и Гоморра. – предположила я. Вероника не стала возражать.
Мальчишка уже ждал нас, сияющий как медные обручи на его деревянном ведре.
–С вас два медных сверху! – заявил он.
–С чего бы это? – я уже прицелилась к оттопыренному уху, что бы несколько привести мальца в рамки приличия. Нас разбойники не ограбили, а он собрался!
–Вода колодезная, обычно на солнце греется, тогда и тёплая. А до вас уже использовали, и я новой набирал! – поняв мои намерения, сделал шаг в сторону шустрый малый, – так что Востик сделал? Востик на кухне нагрел, Востик тёплую лил! За старания полагается!
–Пожалуй, заслужил, – согласилась я, – но если соврал…
На мой выразительный жест мальчонка яростно закивал, едва уши не захлопали. Получив свою плату, он шустро убежал, оставив нам ведро, с пояснением – авось сгодится. Но, подозреваю, что ему стало лениво относить его на место, спрятать (или потратить) деньги намного интереснее.
После душа, экстремального, но довольно тёплого – сорванец не подвёл – мне захотелось горячего шоколада или какао. И, хотя подруга моих намерений не одобрила, мы направились не в комнату, а к отгороженному закутку, откуда мгновенно выскочил хозяин.
–Чего желаете?
–Есть ли у вас какао? – без особой надежды спросила я. Мужичонка почесал жидкие патлы и задумался.
–А есть ли у напитка иное название? – явно не желая остаться без прибыли, осторожно осведомился владелец таверны.
–Горячий шоколад? – обречённо вздохнула я, понимая, что какао бобы сюда могли ещё не завести. Но лицо мужичонки озарилось пониманием, а пегие бровки поползли вверх.
–А-а-а! – выдал он, шустро разворачиваясь и ныряя вглубь таинственного помещения, отделённого от зала дверью за загородкой.
–Нам два! – едва успела крикнуть в его рыхлую спину Ника.
–Дамы любят сладкое? – подошёл к нам длинноволосый игрок в карты с тяжёлым взглядом. Я не нашлась, что ответить, и он продолжил, – позвольте вас угостить.
–Спасибо, но не стоит. – как можно более категорично отозвалась я. Вероника предательски отступила в тень загородки, практически оставив меня один на один со зловещим типом. Хотя, чем она в сущности могла помочь?
–Я буду настаивать. – не сдался незнакомец.
–Что вам надо от нас? – не стала ходить кругами вокруг интересующего меня, с его появления, вопроса. Человек задумался. Он молчал минуту, не меньше, и, наконец, заговорил:
–Перед вами факир, – в глазах его на миг вспыхнул огонь, – я читаю людские души, и ваша… – он сделал паузу и пристально, взвешивающе посмотрел на меня, – не соответствует облику. Как же так?
–Вы не задумывались, что это не ваше дело? – ответила я. Он усмехнулся. Тёмен, очень тёмен стал его взгляд. Видимо, так ему не отвечают.
–Видимо, придётся… задуматься. – я не поняла, что он хотел этим сказать. Факир развернулся – вроде бы медленно – и исчез в дыму зала.
–Дорогие постояльцы! Милостивые гости! – раздался голос со сцены, один из музыкантов отложил инструмент и приблизился к краю помостков, – развлекательная программа!
И вернулся к гитаре, или чему-то на неё очень похожему. Его коллега, с неведанным духовым инструментом начал играть.
–Ах здравствуйте! Вы снова за обедом?
Стервятники пожаловали жрать!
Кого убили вы? Ограбили, наверно?
Ну, чтож, не будем яд вам подсыпать.
У вас, вестимо, деньги есть?
Так, мелочь..? Ах, неужели оказался нищим тот,
Кто завершил земной бег смело,
Но безызвестно упокоен в стог.
Вам верить иль не верить бесполезно!
Сегодня были вы, а завтра вас и нет…
Поэтому платите, всё чудесно!
Вина налей той швали, человек!
Что, говорите? Знатного вы рода?
Что, сразу все? И благородны?
Жуть! И не боитесь же приврать перед народом,
Что вздёрнет вас радушно на суку!
–Как смело! – прошептала мне Вероника. Я кивнула.
–Ваш шоколад! – появился из своего помещения владелец таверны, – два серебряных, и наши булочки, от заведения, так сказать. Мальчик принесёт, вы садитесь.
Расплатившись, мы сели поближе к сцене. Белобрысый веснушчатый мальчонка поставил перед нами миску с пышными, ещё горячими хлебами. Увы, без начинки, но жаловаться не приходилось.
Видимо, на звуки музыки, спустилась Анита. За ней следовал Лев. Рыцарь был непривычно задумчив и напоминал, скорее, начинающего поэта, чем драчуна-задиру.
На сцену тем временем вышел удалец со шпагами. Под бодрую музыку он жонглировал ими, глотал своё оружие, и вытворял прочие безумства, требующие сноровки и практики. Лев сел к нам и методом моей собаки, вздыхая и грустно глядя на съестное, вымолил половину моей булки, а Анита… Анита не сводила глаз со сцены.
Трюкач, отжонглировав горячими факелами, ушёл. Музыканты остались одни, сменив мелодию. Дробные звуки, рождающие воспоминание о шапито сменились чем-то демонически-тревожным. На практически пустой сцене возник факир. Он дохнул на раскрытую ладонь, и на ней вспыхнуло пламя. Соединив руки, он заставил пламя обхватить всю его фигуру.
