— Разве ты не слышал, что я сейчас сказал? Или ты, кроме того, что глуп, еще и глух?
— Она упала. Анна упала, вы меня понимаете? Она всегда падает. Я не бил ее ногами.
— Однако я видел совсем другое.
— Клянусь, я не бил ее. Она упала!
— Но ведь ты не можешь отрицать, что частенько поднимал на нее руку, не так ли?
— Я… я… Со мной, возможно, такое иногда случалось. Видите ли, мы поругались с ней. Мы всегда ссорились, когда были вместе. Вот почему я живу с Изабель, э-э, мисс Мартине. Я не могу выносить женщин, которые дерзят своим мужьям так, как Анна дерзила мне. Сегодня днем, когда она повысила на меня голос, я…
— Дал ей пощечину?
— Да.
— Затем, когда она попыталась защитить себя, ударил ее в лицо кулаком. И ударил ты ее так сильно, Эмерсон, что сломал ей челюсть.
— Нет!
— Да! Не лги мне, сукин сын, я видел ее лицо. На своем веку я попортил достаточно челюстей, чтобы по виду узнать ту, которая сломана. А ее челюсть была не просто сломана, она была, к чертовой матери, раздроблена на кусочки.
— О-она впала в истерику.
— Неудивительно, когда ты ее так избил.
— Она не переставала изводить меня своими просьбами вернуться домой к ней и детям. Я не могу жить в той лачуге вместе с ними. Мне надо поддерживать свое положение. И у меня есть потребности — я мужчина, а Анна никогда не могла удовлетворить их.
— И тебя совершенно не волновало, что твоя жена и дети ходили в обносках и не имели порою куска хлеба тем временем как ты наслаждался здесь в обществе своей шлюхи?
— Изабель не…
— Черт возьми, это правда. Она живет с тобой в этом доме, спит в твоей кровати, носит одежду, которую ты ей покупаешь, и она — не твоя жена. Если это не делает ее шлюхой, то не знаю, чего еще для этого не хватает?
— Она моя любовница. Все английские джентльмены высокого происхождения имеют любовниц.
— Я знаю некоторых людей, которые могут не согласиться с тобой на этот счет, Эмерсон. И к тому же никакой ты не джентльмен, и все абсолютно знают, что ты вовсе не высокого происхождения.
— Я должен возразить, милорд.
— Ну что же, это твое право.
— Да, у меня есть право защищать себя против столь несправедливых заявлений.
— Защищать себя? Вот в этом ты прав.
Прескотт так резко и неожиданно нанес удар, что у Эмерсона просто не было времени увернуться. Тяжелый кулак Прескотта звучно опустился на челюсть Эмерсона, сломав ее и с силой откинув того к стенке. Несмотря на то, что Прескотт сильно ушиб костяшки своих пальцев, он не обратил на боль ни малейшего внимания.
— Так какие ощущения ты испытываешь, Эмерсон, когда предстаешь перед человеком, который больше и сильнее тебя, и который не собирается слушать твои оправдания? Не слишком хорошо, не правда ли? Должно быть и твоя жена чувствовала себя не слишком хорошо, когда ты использовал ее вместо боксерской груши.
Струйка крови потекла из уголка рта Эмерсона, и ярость сверкнула в его глазах.
— В-вы, подонки из высшего сословия, всегда издеваетесь над нами, бедными трудягами.
— Не оскорбляй меня так, Эмерсон. Я не высшее сословие.
Эмерсон, резко оттолкнувшись от стены, стремительно бросился на Прескотта, пытаясь ударить его головой. Но Прескотт сделал быстрый шаг в сторону и выставил ногу, споткнувшись о которую Эмерсон полетел на пол. Но прежде, чем он смог упасть, Прескотт ловко схватил его за ворот халата.
— Хороший выпад, но не совсем удачно выполнен, — сказал Прескотт, волоча брыкающегося Эмерсона по комнате, как тяжелый мешок с зерном. — Видишь ли, мне приходилось делать это раньше. В одной из лучших салунных потасовок, где я участвовал, один приятель уже пытался, как и ты, ударить меня головой.
И он с размаху ударил Эмерсона головой о дверной косяк.
— Ой-ой-ой, как же это получилось?
Затем, взяв обеими руками за отвороты халата, Прескотт с такой силой ударил Эмерсона о стену, что на ней сеткой поползли трещинки, а с потолка посыпалась штукатурка.
— Похоже на то, что тебе сегодня крупно не везет.
Вдруг он заметил большое окно, прицелился и швырнул к нему Эмерсона изо всех сил, на которые был способен. Стекло разбилось вдребезги, когда Эмерсон вылетел из окна наружу в темноту ночи.
«Хм, — подумал Прескотт, отправляясь за своим противником через только что сделанный выход. — Судя по всему, я мог и не оставлять открытой парадную дверь!»
Шериф Пенхалиган, все еще окончательно не проснувшись, несмотря на то, что холодный воздух пробирался ему под длинную ночную рубашку, быстро шел по улице. У него, конечно, уже давно было желание познакомиться с новым графом, но он не мог даже предполагать, что их встреча состоится сегодня, да еще так поздно ночью.
— Вы уверены, что милорд хотел видеть именно меня? — спросил он молодую служанку, которая подпрыгивала рядом с ним, едва поспевая своей семенящей походкой за его быстрыми шагами.
— Да, сэр. Он сам мне сказал… — тут она неожиданно замолчала, увидев, что двое мужчин оставшихся в доме, когда она уходила, сцепились в драке перед оградой.
— О Боже! Что они делают?
Шериф, бросив взгляд на мужчин, сразу понял, что его встреча с новым графом будет очень запоминающейся.
