| "What is the day of the month?" asked he of Jacopo, who sat down beside him. | - Какое у нас сегодня число? - спросил Дантес у подсевшего к нему Джакопо, когда замок Иф исчез из виду. |
| "The 28th of February." | - Двадцать восьмое февраля, - отвечал матрос. |
| "In what year?" | - Которого года? - спросил Дантес. |
| "In what year-you ask me in what year?" | - Как которого года! Вы спрашиваете, которого года? |
| "Yes," replied the young man, "I ask you in what year!" | - Да, - отвечал Дантес, - я спрашиваю, которого года. |
| "You have forgotten then?" | - Вы забыли, в котором году мы живем? |
| "I got such a fright last night," replied Dantes, smiling, "that I have almost lost my memory. I ask you what year is it?" | - Что поделаешь! - сказал Дантес, смеясь. - Я так перепугался сегодня ночью, что чуть не лишился рассудка, и у меня совсем отшибло память; а потому я и спрашиваю: которого года у нас сегодня двадцать восьмое февраля? |
| "The year 1829," returned Jacopo. | - Тысяча восемьсот двадцать девятого года, -сказал Джакопо. |
| It was fourteen years day for day since Dantes' arrest. | Прошло ровно четырнадцать лет со дня заточения Дантеса. |
| He was nineteen when he entered the Chateau d'If; he was thirty-three when he escaped. | Он переступил порог замка Иф девятнадцати лет от роду, а вышел оттуда тридцати трех. |
| A sorrowful smile passed over his face; he asked himself what had become of Mercedes, who must believe him dead. | Горестная улыбка мелькнула на его устах; он спрашивал себя, что сталось за это время с Мерседес, которая, вероятно, считала его умершим. |
| Then his eyes lighted up with hatred as he thought of the three men who had caused him so long and wretched a captivity. | Потом пламя ненависти вспыхнуло в его глазах -он вспомнил о трех негодяях, которым был обязан долгим мучительным заточением. |
| He renewed against Danglars, Fernand, and Villefort the oath of implacable vengeance he had made in his dungeon. | И он снова, как некогда в тюрьме, поклялся страшной клятвой - беспощадно отомстить Данглару, Фернану и Вильфору. |
| This oath was no longer a vain menace; for the fastest sailer in the Mediterranean would have been unable to overtake the little tartan, that with every stitch of canvas set was flying before the wind to Leghorn. | И теперь эта клятва была не пустой угрозой, ибо самый быстроходный парусник Средиземного моря уже не догнал бы маленькой тартаны, которая на всех парусах неслась к Ливорно. |
| Chapter 22. | Часть вторая |
| The Smugglers. | I. Контрабандисты |
| Dantes had not been a day on board before he had a very clear idea of the men with whom his lot had been cast. | Дантес еще и дня не пробыл на тартане, как уже понял, с кем имеет дело. |
