| "Sir," he said, after a pause, "a thousand excuses for the precaution taken in your introduction hither; but as, during the greater portion of the year, this island is deserted, if the secret of this abode were discovered. I should doubtless, find on my return my temporary retirement in a state of great disorder, which would be exceedingly annoying, not for the loss it occasioned me, but because I should not have the certainty I now possess of separating myself from all the rest of mankind at pleasure. | - Милостивый государь, - сказал он наконец, -прошу простить меня за предосторожности, с которыми вас ввели ко мне; но этот остров по большей части безлюден, и, если бы кто-нибудь проник в тайну моего обиталища, я, по всей вероятности, при возвращении нашел бы мое жилье в довольно плачевном состоянии, а это было бы мне чрезвычайно досадно не потому, что я горевал бы о понесенном уроне, а потому, что лишился бы возможности по своему желанию предаваться уединению. |
| Let me now endeavor to make you forget this temporary unpleasantness, and offer you what no doubt you did not expect to find here-that is to say, a tolerable supper and pretty comfortable beds." | А теперь я постараюсь загладить эту маленькую неприятность, предложив вам то, что вы едва ли рассчитывали здесь найти, - сносный ужин и удобную постель. |
| "Ma foi, my dear sir," replied Franz, "make no apologies. | - Помилуйте, - сказал Франц, - к чему извинения? |
| I have always observed that they bandage people's eyes who penetrate enchanted palaces, for instance, those of Raoul in the | Всем известно, что людям, переступающим порог волшебных замков, завязывают глаза; вспомните Рауля в |
| 'Huguenots,' and really I have nothing to complain of, for what I see makes me think of the wonders of the | "Гугенотах"; и, право, я не могу пожаловаться: все, что вы мне показываете, поистине стоит чудес |
| ' Arabian Nights.'" | "Тысячи и одной ночи". |
| "Alas, I may say with Lucullus, if I could have anticipated the honor of your visit, I would have prepared for it. | - Увы! Я скажу вам, как Лукулл: если бы я знал, что вы сделаете мне честь посетить меня, я приготовился бы к этому. |
| But such as is my hermitage, it is at your disposal; such as is my supper, it is yours to share, if you will. | Но как ни скромен мой приют, он в вашем распоряжении; как ни плох мой ужин, я вас прошу его отведать. |
| Ali, is the supper ready?" | Али, кушать подано? |
| At this moment the tapestry moved aside, and a Nubian, black as ebony, and dressed in a plain white tunic, made a sign to his master that all was prepared in the dining-room. | В тот же миг занавеси на дверях раздвинулись, и нубиец, черный, как эбеновое дерево, одетый в строгую белую тунику, знаком пригласил хозяина в столовую. |
| "Now," said the unknown to Franz, "I do not know if you are of my opinion, but I think nothing is more annoying than to remain two or three hours together without knowing by name or appellation how to address one another. | - Не знаю, согласитесь ли вы со мной, - сказал незнакомец Францу, - но для меня нет ничего несноснее, как часами сидеть за столом друг против друга и не знать, как величать своего собеседника. |
| Pray observe, that I too much respect the laws of hospitality to ask your name or title. I only request you to give me one by which I may have the pleasure of addressing you. | Прошу заметить, что, уважая права гостеприимства, я не спрашиваю вас ни о вашем имени, ни о звании, я только хотел бы знать, как вам угодно, чтобы я к вам обращался. |
| As for myself, that I may put you at your ease, I tell you that I am generally called 'Sinbad the Sailor.'" | Чтобы со своей стороны не стеснять вас, я вам скажу, что меня обыкновенно называют Синдбад-мореход. |
