| Like all upstarts, he had had recourse to a great deal of haughtiness to maintain his position. | Как все выскочки, он старался поддерживать свое достоинство при помощи крайнего высокомерия. |
| The true nobility laughed at him, the talented repelled him, and the honorable instinctively despised him. | Подлинные аристократы смеялись над ним; люди одаренные пренебрегали им; прославленные воины с незапятнанным именем инстинктивно его презирали. |
| He was, in fact, in the unhappy position of the victim marked for sacrifice; the finger of God once pointed at him, every one was prepared to raise the hue and cry. | Графу грозила горькая участь искупительной жертвы. На него указал перст всевышнего, и все готовы были требовать заклания. |
| The Count of Morcerf alone was ignorant of the news. | Только сам граф де Морсер ничего не знал. |
| He did not take in the paper containing the defamatory article, and had passed the morning in writing letters and in trying a horse. | Он не получал газеты, где было напечатано позорящее сообщение, и все утро писал письма, а потом испытывал новую лошадь. |
| He arrived at his usual hour, with a proud look and insolent demeanor; he alighted, passed through the corridors, and entered the house without observing the hesitation of the door-keepers or the coolness of his colleagues. | Итак, он прибыл в обычное время с высоко поднятой головой, надменным взглядом и горделивой осанкой, вышел из своей кареты, прошел по коридорам и вошел в залу, не замечая смущения курьеров и небрежных поклонов своих коллег. |
| Business had already been going on for half an hour when he entered. | Когда Морсер вошел, заседание уже началось. |
| Every one held the accusing paper, but, as usual, no one liked to take upon himself the responsibility of the attack. At length an honorable peer, Morcerfs acknowledged enemy, ascended the tribune with that solemnity which announced that the expected moment had arrived. | Хотя граф, не зная, как мы уже сказали, о том, что произошло, держался так же, как всегда, но выражение его лица и его походка показались всем еще более надменными, чем обычно, и его появление в этот день представилось столь дерзким этому ревниво оберегающему свою честь собранию, что все усмотрели в этом непристойность, иные - вызов, а кое-кто -оскорбление. Было очевидно, что вся палата горит желанием приступить к прениям. Изобличающая газета была в руках у всех, но, как всегда бывает, никто не решался взять на себя ответственность и выступить первым. Наконец один из самых почтенных пэров, открытый противник графа де Морсера, поднялся на трибуну с торжественностью, возвещавшей, что наступила долгожданная минута. |
| There was an impressive silence; Morcerf alone knew not why such profound attention was given to an orator who was not always listened to with so much complacency. | Воцарилось зловещее молчание; один только Морсер не подозревал о причине того глубокого внимания, с которым на этот раз встретили оратора, не пользовавшегося обычно такой благосклонностью своих слушателей. |
