| "Mademoiselle's lady's maid says, sir, that mademoiselle is finishing her toilette, and will be here shortly." | - Горничная мадемуазель Эжени, - сказал он, -сообщила мне, что мадемуазель Эжени кончает одеваться и сейчас придет. |
| Danglars nodded, to signify that he was satisfied. | Данглар кивнул головой в знак того, что он удовлетворен ответом. |
| To the world and to his servants Danglars assumed the character of the good-natured man and the indulgent father. This was one of his parts in the popular comedy he was performing,--a make-up he had adopted and which suited him about as well as the masks worn on the classic stage by paternal actors, who seen from one side, were the image of geniality, and from the other showed lips drawn down in chronic ill-temper. | В глазах света и даже в глазах слуг Данглар слыл благодушным человеком и снисходительным отцом; этого требовала роль демократического деятеля в той комедии, которую он разыгрывал; ему казалось, что это ему подходит; так в античном театре у масок отцов правый угол рта был приподнятый и смеющийся, а левый -опущенный и плаксивый. |
| Let us hasten to say that in private the genial side descended to the level of the other, so that generally the indulgent man disappeared to give place to the brutal husband and domineering father. | Поспешим добавить, что в интимном кругу смеющаяся губа опускалась до уровня плаксивой; так что в большинстве случаев благодушный человек исчезал, уступая место грубому мужу и деспотичному отцу. |
| "Why the devil does that foolish girl, who pretends to wish to speak to me, not come into my study? and why on earth does she want to speak to me at all?" | - Почему эта сумасшедшая девчонка, если ей нужно со мной поговорить, не придет просто ко мне в кабинет? - бормотал Данглар. - И о чем это ей понадобилось со мной говорить? |
| He was turning this thought over in his brain for the twentieth time, when the door opened and Eugenie appeared, attired in a figured black satin dress, her hair dressed and gloves on, as if she were going to the Italian Opera. | Он в двадцатый раз возвращался к этой беспокоившей его мысли, как вдруг дверь отворилась и вошла Эжени, в черном атласном платье, затканном черными же цветами, без шляпы, но в перчатках, как будто она собиралась занять свое кресло в Итальянской опере. |
| "Well, Eugenie, what is it you want with me? and why in this solemn drawing-room when the study is so comfortable?" | - В чем дело, Эжени? - воскликнул отец. - И к чему эта парадная гостиная, когда можно так уютно посидеть у меня в кабинете? |
| "I quite understand why you ask, sir," said Eugenie, making a sign that her father might be seated, "and in fact your two questions suggest fully the theme of our conversation. | - Вы совершенно правы, сударь, - отвечала Эжени, знаком приглашая отца сесть, - вы задали мне два вопроса, которые исчерпывают предмет предстоящей нам беседы. |
| I will answer them both, and contrary to the usual method, the last first, because it is the least difficult. | Поэтому я вам сейчас отвечу на оба; и вопреки обычаям начну со второго, ибо он менее сложен. |
| I have chosen the drawing-room, sir, as our place of meeting, in order to avoid the disagreeable impressions and influences of a banker's study. | Я избрала местом нашей встречи гостиную, чтобы избежать неприятных впечатлений и воздействий кабинета банкира. |
