| Had it been possible to save you, I should have considered it another proof of God's mercy, and I would again have endeavored to restore you, I swear by my father's tomb." | Если бы тебя можно было спасти, я увидел бы в этом последний знак милосердия господня, и я бы попытался, клянусь тебе могилой моего отца, вернуть тебя к жизни и раскаянию. |
| "By your father's tomb!" said Caderousse, supported by a supernatural power, and half-raising himself to see more distinctly the man who had just taken the oath which all men hold sacred; "who, then, are you?" | - Могилой твоего отца! - сказал Кадрусс, в котором вспыхнула последняя искра жизни, и приподнялся, чтобы взглянуть поближе на человека, который произнес эту священнейшую из клятв. - Да кто же ты? |
| The count had watched the approach of death. | Граф не переставал следить за ходом агонии. |
| He knew this was the last struggle. He approached the dying man, and, leaning over him with a calm and melancholy look, he whispered, | Он понял, что эта вспышка - последняя; он наклонился над умирающим и остановил на нем спокойный и печальный взор. |
| "I am--I am"--And his almost closed lips uttered a name so low that the count himself appeared afraid to hear it. | - Я... - сказал он ему на ухо, - я... И с его еле раскрытых губ слетело имя, произнесенное так тихо, словно он сам боялся услышать его. |
| Caderousse, who had raised himself on his knees, and stretched out his arm, tried to draw back, then clasping his hands, and raising them with a desperate effort, | Кадрусс приподнялся на колени, вытянул руки, отшатнулся, потом сложил ладони и последним усилием воздел их к небу. |
| "O my God, my God!" said he, "pardon me for having denied thee; thou dost exist, thou art indeed man's father in heaven, and his judge on earth. | - О боже мой, боже мой, - сказал он, - прости, что я отрицал тебя; ты существуешь, ты поистине отец небесный и судья земной! |
| My God, my Lord, I have long despised thee! | Господи боже мой, я долго не верил в тебя! |
| Pardon me, my God; receive me, O my Lord!" | Господи, прими душу мою! |
| Caderousse sighed deeply, and fell back with a groan. | И Кадрусс, закрыв глаза, упал навзничь с последним криком и последним вздохом. |
| The blood no longer flowed from his wounds. | Кровь сразу перестала течь из ран. |
| He was dead. | Он был мертв. |
| "One!" said the count mysteriously, his eyes fixed on the corpse, disfigured by so awful a death. | - Один! - загадочно произнес граф, устремив глаза на труп, обезображенный ужасной смертью. |
| Ten minutes afterwards the surgeon and the procureur arrived, the one accompanied by the porter, the other by Ali, and were received by the Abbe Busoni, who was praying by the side of the corpse. | Десять минут спустя прибыли доктор и королевский прокурор, приведенные один привратником, другой Али, и были встречены аббатом Бузони, молившимся у изголовья мертвеца. |
| Chapter 84. | VII. |
| Beauchamp. | Бошан |
| The daring attempt to rob the count was the topic of conversation throughout Paris for the next fortnight. | В Париже целых две недели только и говорили что об этой дерзкой попытке обокрасть графа. |
| The dying man had signed a deposition declaring Benedetto to be the assassin. | Умирающий подписал заявление, в котором указывал на некоего Бенедетто, как на своего убийцу. |
| The police had orders to make the strictest search for the murderer. | Полиции было предписано пустить по следам убийцы всех своих агентов. |
