— Двигательные системы — самые проверяемые. Мы их тестируем перед каждым вылетом, — объяснил Максим. — А вот радары и камеры — почти никогда, они же не изнашиваются механически и повреждений не получают.
— Ясно, — проговорил я, вглядываясь в чёрные точки на экране. — Есть сигнал с кораблей союзников?
— Никак нет, либо наши системы их не отображают, — ответил оператор.
— У кого какие идеи? Как с ними связаться, чтобы это было не очевидно машинам, но стало понятно людям? — бросил я клич, заставив задуматься всех офицеров на мостике.
— Дымовые сигналы, ваше высочество, — наконец ответил один из них. — Мы можем выпустить сигнальные вспышки или дымный след. Соответствующий международным нормам. Они уже лет десть не используются и даже не изучаются, но на борту тех кораблей должны быть старые офицеры, они должны понять.
— Отлично, тогда это на вас. Действуйте, — приказал я, переключив на него панель управления огнём. Через несколько секунд вертикально вверх в воздух взлетело несколько сигнальных ракет, а затем на верхней палубе начал работать прожектор, отбивая сигналы азбукой Морзе.
«„Гнев Империи“ вызывает „Кронштадт“ и „Гривну“. Приём. „Гнев Империи“…»
Суда, которые всего несколько минут назад считались нами вражескими, вначале пошли наперехват, и пришлось разрывать дистанцию, но уже вскоре расстояние между нами установилось в пятнадцать километров, при сохранении одной высоты, а через пару минут нам начали отвечать так же, световыми сигналами. Я ни черта не понимал в этой вашей устаревшей азбуке, но мне перевели:
— Они не понимают, что происходит, просят выслать судно для переговоров, — объяснил старший офицер.
— Благодарю. Передайте, что высылаем один корабль — ботик для встречи, — распорядился я, покидая место капитана. С их стороны к нам тоже выдвинулся одиночный корабль, катер её сиятельства Ольги Вяземской. Когда наши корабли зависли на расстоянии пятидесяти метров друг от друга, я приказал открыть десантный отсек и вышел в него без брони, в одном костюме пилота. Через некоторое время Ольга сделала так же, а затем наши судёнышки встали почти вплотную.
— Что происходит⁈ — проорала Вяземская, перекрикивая шум двигателей. — Наши приборы словно взбесились!
— Сложно объяснить в двух словах. Держитесь за нами, идём на соединение с «Черепахой», но держимся на почтительном расстоянии, чтобы не вызывать паники или беспорядочной стрельбы, — сказал я, и девушка кивнула, принимая мой приказ.
К авианосцу мы подходили уже в три крупных судна, благо он исчезнуть с радаров никак не мог, такую жирную тушу не спрятать даже в сугробах. Процедура с выходом на связь через сигналы Морзе с помощью прожектора и подачу осветительных сигналов пришлось повторить, но это вновь сработало, хотя мы никак не могли выйти на нормальную связь. А на экстренном совете капитанов было решено проверить все системы кораблей на вмешательство. Правда, цель заключалась совсем не в этом.
— Открыть ангар. Всем кораблям, пуск по готовности, — приказал я, как только проверка двигателей и навигационных систем была завершена. Чуть разобравшись в вопросе, я понял, что Максим абсолютно прав: закладки в этих системах были практически невозможны — уж слишком часто их проверяли.
Ещё одна система почти не подверженная изменениям — реакторные установки, но тут всё дело было в том, что они работали по принципу автономности, не требуя, да и не позволяя что-либо менять в предзашитых настройках. Пожалуй, это единственное, что нас спасало, иначе валяться кораблям сгоревшими остовами в вечной мерзлоте…
— Последний из катеров стартовал! — объявила Инга, следившая за ангаром.
— Отлично. Надеюсь, все помнят, что нужно делать, — с облегчением выдохнул я. Сейчас весь наш флот с выключенными опознавательными маячками и системой связи растянулся на десятки километров, почти в идеальном круге, центром которого являлась «Черепаха». — Общая тревога. Химическая опасность. Опасность пожара. Начать снижение.
Несколько офицеров с недоумением посмотрели на меня, но приказ выполнили беспрекословно. Ничего удивительного, они были не в курсе итогов совещания командиров, проводимого под защитным куполом, как и остальной экипаж. Мы старались до последнего сохранить происходящее и наши планы в тайне, результат же…
При тревоге «газы, огонь» весь экипаж должен был облачиться в специальные костюмы и надеть противогазы. Корабли же шли на экстренное снижение, врубалась пожарная тревога, все отсеки и вентиляция перекрывались, чтобы не допустить разрастание пожара, а затем начиналось самое интересное.
Из большей части отсеков, в которых нет людей, воздух откачивался. Остальные заполнялись инертной пеной, нейтрализующей как огонь, так и большую часть химикатов. Единственная проблема: воздуха в баллонах защитных костюмов хватало всего на полчаса, но мы должны были управиться быстрее.
— Есть контакт с поверхностью! — крикнула Ангелина, герметично застегнувшая шлем от костюма пилота. — Все суда сели.
