— Успокойся, завтра мы никуда не полетим, — сказал я, и девушка выдохнула. — Вначале придётся заняться делами княжества, но через неделю планируй отъезд. Всё срочное решаем сейчас, всё остальное — можно в полёте по дальней связи.
— Хорошо, на это я и рассчитывала, — довольно улыбнулась Инга. — Понятно, что всего мы не успеем, но хоть неотложные проблемы решить…
Сказать по правде, я на это особенно не рассчитывал. Княжество — это не старый дом на даче и даже не небольшой бизнес: мало того что всегда найдётся чем заняться, так ещё и это занятие будет жуть каким важным, срочным и неотложным. Вот прямо кровь из носу — сегодня и сейчас, а желательно вчера. Но, как верно заметила Мария, это проблемы министров, наша же задача была их выбрать и представить местному дворянскому собранию.
Получилось это не то чтобы запросто. Нужно было учитывать казавшееся бесконечным количество факторов, зачастую противоречащих друг другу. Министры должны были быть верными и исполнительными, но при этом думающими и инициативными. Бережливыми и хозяйственными, но честными и не хапугами. Как я уже сказал — совмещать приходилось несовместимое и впихивать невпи…
Но мы справились. Одним богам известно, как и на какие пришлось пойти компромиссы, но кабинет министров был сформирован полностью. Возглавил его отставной генерал-полковник и верный соратник князя Лугуй, старик Славий Бейгав. По-военному прямой, но при этом преданный делу и новому князю. Последнее мы обеспечили, проведя лечение ему и его сыну.
Вообще, я старался не разбрасываться столь ценным навыком и при этом не провоцировать смуту в церковных рядах. Сейчас Филарет мог стать нашим ближайшим союзником или самым ожесточённым противником. И ради того, чтобы не получить нового врага, я был готов пойти даже на то, чтобы вообще перестать лечить людей. По крайней мере, публично. Слухи, конечно, останутся, но слухи — это просто слухи.
С патриархом мы встречались ещё несколько раз, решая важные вопросы, хотя поводы были скорее радостные. Искупались в проруби на Крещение. Сходили большим Крестным ходом. Наконец, освятили крепость имени Святого Георгия Победоносца, которую в народе тут же прозвали Победоносной, не без вмешательства наших СМИ.
Филарету такое внимание к православным традициям было, безусловно, приятно, но он прекрасно понимал, что делается это не столько для души, сколько для поддержания порядка в стране и в княжестве. И, когда наступило время того-самого разговора, оставалось только надеяться, что он примет все мои жертвы во внимание.
— В чём ваша цель, ваше императорское высочество? Занять трон? Может, сохранить в России монархию? — спросил патриарх, стоило нам оказаться наедине. Перерождение? Подобные тайны я не собирался доверять даже супругам.
— Вы не ответили на мой вопрос, ваше святейшество, — улыбнувшись, сказал я. — Видели ли вы Странника, призрачное существо, что хранит этот мир?
— Возможно, мы говорим о разном, — нахмурился Филарет. — Я — странник. Вы — странник…
— Возможно, я не слишком точно выразился… — пришла пора мне задуматься. — Он и в самом деле назвал Странником меня, а я с чего-то решил, что он, или оно, тоже Странник. Не берусь сказать, так это или нет.
— Вы… — патриарх запнулся, начав было мысль, но тут же замолчал, покачав головой. — Вы видели его так же, как и меня сейчас?
— Также близко, но нет, не так. У него не было ни пола, ни возраста. Он предстал передо мной в виде призрачной фигуры. Однако эта фигура имела власть и силу, вернув мою душу обратно в тело, когда… — я замолчал, подбирая слова. — Когда нечто ворвалось в наш мир, чтобы забрать взрыв реактора.
— Нечто? — уточнил Филарет, но я, усмехнувшись, отодвинулся.
— Ну нет, ваше святейшество, вы так и не ответили ни на один мой вопрос, зато из меня ответы буквально тисками вытягиваете, — покачал я головой. — Не слишком честно, не находите?
— Честность — понятие очень относительное. То, что честно по мнению лисы, совсем нечестно с точки зрения зайца, — в ответ улыбнулся Филарет. — И с другим человеком, даже в другое время, я бы, возможно, ничего не сказал… но не сегодня.
— Так, вы видели его? — уточнил я.
— Нет, не видел, — покачал головой патриарх. — У меня есть целая служба, работающая с душевнобольными, лжепророками и шарлатанами. Все они утверждают, что видели или слышали бога и его ангелов. Одним оказывается помощь, другие направляются в тюрьму, третьи по возможности перевоспитываются.
— Я не вхожу ни в одну из этих категорий. Может даже, к сожалению.
— Нет людей полностью психически здоровых, есть люди недообследованные, — вернул мне улыбку Филарет. — Но у нас с вами, ваше высочество, и в самом деле особый случай. Не только из-за нашей схожести, но и из-за вашего будущего статуса. Император не должен быть душевнобольным, иначе он обречёт всех своих граждан на жизнь в безумии или кошмаре.
— Хотите проверить мою психику? И как? Тестами и общением с психиатрами? — удивлённо спросил я.
