— Э-э, всмысле, если тебе нужен партнер.
Хелен улыбнулась, и улыбка придала ее довольно заурядному лицу определенную привлекательность.
— Конечно, нужен!
Сесиль широко улыбнулась Джо.
— Теперь можно быть уверенной, что ты не собираешься переезжать.
Да, по крайней мере в ближайшем будущем.
Джо вполне устраивала перспектива пустить корни, но к восторгу примешивалась доля здорового скептицизма. Как долго Эллиота будут устраивать их отношения? И что ей делать, если он потребует перемен?
Эллиот нагнулся над застекленной витриной, когда за спиной у него открылась дверь. Он выпрямился и, обернувшись, поймал взгляд сэра Стэнли Грея, главы Тайной канцелярии.
— Прошу прощения, что заставил вас ждать, Уингейт.
— Я жду не так уж и долго, — сказал Эллиот, улыбаясь в ответ на неожиданно теплую улыбку начальника.
Грей указал на содержимое витрины, которое разглядывал Эллиот.
— Я вижу, вас заинтересовали мои диковинки из Америки.
— Да, у вас много любопытных вещиц.
Сэр Стэнли подошел к витрине, и они оба обратили взоры на замысловато разложенные предметы под стеклом.
— Вот это — церемониальный нагрудник воина из племени ирокезов, — пояснил Грей и предложил обратить внимание на увешанные витринами стены. — Это наконечники стрел, хотя, разумеется, сейчас в большинстве племен используют огнестрельное оружие. Но в те времена, когда я был в Америке, основным оружием индейских воинов был лук.
— Великолепная работа, — пробормотал Эллиот, как зачарованный разглядывая наконечники. — Могу я спросить, когда вы побывали в Америке?
Грей улыбнулся.
— Уже больше тридцати лет прошло.
Эллиот знал, что Грей так отличился во время восстания в колонии — или, как называют его американцы, Войны за независимость, — что взлетел по карьерной лестнице, как мало кому удавалось с его происхождением (он был сыном мясника).
— Выпьете чего-нибудь, Уингейт? — Грей жестом указал на несколько графинов.
— На ваш вкус, сэр.
— Я пью виски — друг присылает мне из Кентукки.
Эллиот изучал сэра Стэнли, пока тот наполнял два стакана янтарной жидкостью. Он был не слишком высок — чуть больше пяти футов, — но чрезвычайно опрятен и в отличной форме. Его когда-то темные волосы подернулись сединой, и Эллиот дал бы ему далеко за пятьдесят. За те десять лет, что он проработал на разные службы правительства его величества, занимавшиеся сбором информации, он слышал о сэре Стэнли только хорошее и был рад, когда тот вступил в должность.
Грей передал ему стакан и жестом предложил сесть, занимая свое кресло за письменным столом.
Эллиот уселся в одно из удобных вольтеровских кресел и сделал глоток, а Грей тем временем открыл лежавшую на столе папку. У виски был непривычный вкус — не такой, как у шотландского, который Эллиот предпочитал, — но довольно приятный.
Грей поднял глаза от содержимого папки.
— Входя в курс дел в департаменте, я наткнулся на достаточно интересную — и довольно тревожную — информацию. Признаюсь, отчасти из-за нее я искал вас на балу у Стонтонов на прошлой неделе — хотел познакомиться поближе с человеком, который скоро будет работать в моем подразделении. Я много слышал о вас, Уингейт, и только хорошее.
— Благодарю вас, сэр.
— Но пока я не вступил в должность, у меня не было доступа к определенным сведениям.
Эллиот насторожился.
— Оказывается, мой предшественник держал у себя довольно любопытные документы, о которых не знал министр внутренних дел. — Грей подтолкнул к Эллиоту по столу лист бумаги.
Эллиот наклонился прочесть, что там написано, но эти несколько строк его ничуть не удивили, скорее разочаровали. Он надеялся — зря, как выяснилось, — что сэр Хамфри Уордлоу избавился от свидетельств прошлогоднего противозаконного приключения во Франции.
Эллиот откинулся на спинку кресла и сделал приличный глоток виски, так что в горле защипало.
— Вам нечего мне сказать? — спросил Грей.
— Кроме того, что вам и так известно, нет. С конца февраля восемьсот пятнадцатого года и до середины апреля прошлого года я участвовал в незаконной операции во Франции, в то время как наше правительство вело переговоры о мире. Согласно закону, меня надо было не только уволить, но и бросить в тюрьму.
Грей с непроницаемым лицом тоже откинулся в кресле, взял стакан и сделал глоток.
Эллиот ничего не имел против тишины независимо от того, напряженная она или нет, и не спешил прерывать молчание.
— Очевидно, что власти предержащие не обрадуются, если сведения о вашей операции станут достоянием гласности, — наконец сказал Грей.
Эллиот не ответил, гадая, к чему он клонит.
— В вашем отчете нет ни слова об агенте Джозефине Браун по прозвищу Блейд.
Учитывая, что Эллиот намеренно не упоминал о роли Джо в прошлогодней операции, его, мягко говоря, удивили слова Грея.
— А с какой стати о ней надо было упоминать, сэр?
Грей улыбнулся, но уже совсем не так тепло и открыто, как пару минут назад.
— В мои обязанности входит знать о таких фактах, Уингейт.
Прежде чем Эллиот нашелся что ответить, Грей продолжил:
— Молодая женщина, с которой мы играли в карты на балу, — Джозефина Браун?
