«Обидчивая ты больно стала с тех пор, как узнала, что я не твой папаша».
Джо поджала губы, когда в голове прозвучал голос Мунго, но не стала обращать на него внимание, слишком злая на покойника, чтобы удостаивать его тень ответом.
— И как, получалось? — спросила она, предпочитая говорить с Греем, а не с ворчливым призраком у себя в голове.
— Прошу прощения?
— Стихи. Они ему удавались?
Грей, довольный, расплылся в улыбке, а потом и вовсе рассмеялся.
— Между нами, они ужасны!
Эллиот тоже улыбнулся, а вот Джо ему рассмешить не удалось.
— Сочинение стихов скорее давало выход тем чувствам, которые его отец всегда стремился в нем подавить.
— Каким именно?
Грей помолчал, очевидно, обдумывая ответ.
— У Джона была душа поэта, а не воина, хоть он и был чертовски хорошим солдатом. — Грей кашлянул. — Прошу прощения.
Джо повеселило его извинение. Если он думал, что шокировал ее тонкую натуру грубым словом, то опоздал.
— Хотя его стихи были, м-м, плохи, его игра на рояле вызывала всеобщее восхищение. В другой жизни он мог бы стать концертирующим пианистом.
— Отец ему не позволил?
Грей невесело улыбнулся.
— Да, боюсь, что старый граф был из более обыденного теста. Его сыну не пристало такое сентиментальное призвание. Третьего сына ждала карьера военного, так уж было заведено. — Грей пожал плечами. — Джон ни разу больше не прикасался к фортепианным клавишам с тех пор, как отец запретил ему учиться музыке. Вскоре после этого он начал писать стихи: для себя, не для других, — и не планировал их публиковать.
Впервые с тех пор, как узнала, что Джон Таунсенд ее отец, Джо испытала к нему некоторый интерес.
— Ваш дед также прислал мне полный ящик вещей вашей матери. У Симмса не было других детей, и он рассчитывал, что если вы выжили, то вернее всего будет передать вам то, что принадлежало вашим родителям, через лондонскую родню. Хотите, чтобы вещи доставили к вам домой?
— Они у вас? — удивилась Джо.
Бледная, похожая на бумагу кожа Грея покрылась румянцем.
— Э-э, ваш двоюродный дядя Ричард, получив имущество вашей матери, сразу же доставил его в министерство внутренних дел.
— Чтобы их проверили на предмет связи с тем, что делал мой отец?
— Да. Ничего интересного не обнаружили, но, боюсь, вещи с тех пор так и хранятся на складе — разумеется, сугубо по нашей вине. Хотите, чтобы эти коробки передали вам?
Джо почувствовала странную неловкость, почти тошноту при мысли, что придется рыться в личных вещах незнакомцев, но излишняя щепетильность была ни к чему.
— Да, пожалуйста, пусть мне их пришлют, — сказала она с подобием улыбки. — Мой адрес вы уже знаете.
Грей покраснел еще гуще.
— Да, гм, разумеется, я немедленно их вышлю. Кое-какие семейные драгоценности вашей матери, должно быть, стоят немало.
Джо почти не думала о женщине, которая произвела ее на свет, и понимала, что это, наверное, противоестественно, но теперь предположила, что жемчуга, в которых она была на балу, достались ей от настоящей матери. Ей никогда не приходило в голову показать их оценщику, но наивно было полагать, что Мунго может позволить себе приобрести такие украшения на жалованье сержанта.
В детстве она несколько раз спрашивала Мунго о матери, но у него каждый раз слезы наворачивались на глаза, он давился словами и говорил непонятно, так что постепенно она просто перестала спрашивать, а вот теперь гадала, не происходила ли его печаль из необходимости лгать ей. Или он думал о своей возлюбленной — той, на которой так и не женился и у которой не было от него детей?
Что ж, теперь-то уж какая разница?
Когда Джо не ответила, Грей продолжил:
— Приходит ли вам на ум какая-нибудь деталь, сколь угодно мелкая и незначительная, которая могла быть как-то связана с доказательствами, которые Браун собирался передать Уордлоу, когда согласился с ним встретиться? Не можете ли вы предположить, где он мог бы хранить такие… доказательства? Например, у него был друг, которому Браун мог бы отдать их на хранение? Или определенное место, где он мог их спрятать? Словами не передать, как я обрадовался, узнав, что есть какой-то способ вернуть Джону доброе имя. Очень досадно знать об этих доказательствах, но не иметь возможности их получить.
В глазах Грея Джо увидела искренний интерес и сочувствие и внезапно испытала чувство вины за свою несговорчивость. В том, что она всю жизнь провела в бегах, нет его вины.
— Боюсь, сейчас у меня ничего для вас нет, — сказала она куда мягче, чем говорила с ним весь этот вечер. — Но я очень постараюсь припомнить что-нибудь.
Губы Грея растянулись в улыбке. И тут он собственными руками уничтожил всю ту доброжелательность, которую Джо к нему испытала.
— Умница. Не сомневаюсь, будет гораздо проще расслабиться и покопаться в памяти, когда вам больше не придется жить в нищете и зарабатывать себе на хлеб.
Джо скривилась и уже собралась было поставить его на место, но Эллиот ее опередил, незаметно опустив ладонь на ее руку под столом с зажатым в ней ножом.
— Благодарю, сэр Стэнли. Мы очень ценим, что вы уделили нам время и дали себе труд прийти сюда, чтобы встретиться с мисс Браун.
