Она отвернулась от Эллиота и показала на кровать.
— Я тут собрала все, что осталось от Мунго после его смерти.
По разочарованию на лице Эллиота было ясно, что он надеялся на большее, и она, увидев его замешательство, объяснила:
— Я предупреждала, что вещей совсем мало. Вот, взгляни.
— Ты точно не против? Мне как-то не по себе рыться в чужих вещах.
— Тут нет ничего такого…
Джо поставила на плиту чайник, а Эллиот сел на кровать и принялся перебирать разложенные на ней вещи, и только добравшись до трех маленьких записных книжек в кожаном переплете, спросил:
— Говоришь, это стихи Джона Таунсенда?
— Да, — сказала Джо, отмеряя нужное количество заварки. — Мунго говорил, что книжек было больше, но их бросили, когда бежали.
Эллиот пролистал все три книжки до самого конца, потом взял одну и заметил:
— А вот в этой записи сделаны другим почерком.
Джо накрыла крышкой чайник и подошла посмотреть.
— Это Мунго писал. — Она показала на последние строчки стихотворения:
Джо фыркнула и покачала головой.
— Просто ужас! Неудивительно, что Мунго мне не рассказывал о своем увлечении поэзией. «Прохладительной»? Так вообще говорят?
— Поэтическая вольность, — сказал Эллиот.
Его взгляд все еще был прикован к книжной странице.
— Тебе виднее.
В стекло постучали, и Джо увидела Ангуса. За окном уже было довольно темно. Она впустила птицу, с удовольствием отметив, что от крысы не осталось и следа, и Ангус, влетев в комнату, уселся на свою жердочку. Джо мельком взглянула на часы: уже вот-вот пора выходить.
— Давай поскорее выпьем чаю и пойдем. — Он не ответил, и она обернулась.
Эллиот медленно поднял глаза, и она увидела в них недоумение.
— Это не просто паршивые стихи…
— А что же? — спросила Джо, добавляя Эллиоту в чай побольше сахара и молока, как он любил.
— Это какой-то шифр.
Она резко вскинула голову.
— Я в этом уверен. — Эллиот поднял книжку, которую изучал секунду назад. — У меня нет доказательств, но я руку готов дать на отсечение: это и есть сведения, которые Мунго собирался передать Уордлоу.
— С чего ты взял? — жестко спросила Джо.
— А зачем еще Мунго дописывал чужие стихи?
Эти слова заставили Джо замереть.
— Кроме того, сама структура текста буквально вопит о том, что это шифр.
— Что ты хочешь сказать?
— Не знаю, как объяснить, но, бьюсь об заклад, здесь что-то зашифровано посредством замены букв. Увы, надо знать текст-источник, чтобы прочесть скрытое сообщение.
— Что может быть таким источником?
— Книга, письмо… все, что угодно, где есть слова. И надо знать принцип, по которому одни буквы заменяются другими, чтобы расшифровать послание. — Эллиот оглядел немногочисленные предметы на кровати: среди них было и шесть книг, подписанных именем Пакенема. — Источником может быть одна из этих книг, но без ключа, без указания, какие надо выбирать буквы в какой строке или какие слова на каких страницах, ничего не выйдет.
— Ты бы мог разгадать этот шифр?
— Возможно, если бы у меня было больше времени и эти книги, но я не уверен.
С минуту подумав, Джо сказала:
— Не хочу пока никому об этом рассказывать.
— Ты имеешь в виду сэра Стэнли?
— Ни ему, ни кому-либо другому. Ведь что ты, в сущности, знаешь?
— Ничего, — признал Эллиот. — Но…
— Но?…
— Просто среди моих коллег есть блестящий криптолог.
— Кто-кто?
— Шифровальщик. Во время войны он был тяжело ранен, поэтому больше не работает на министерство внутренних дел. Если кто и может это разгадать, так только он, Даниел Моррисон.
— Ему нужно передать эти книжки?
— Если хочешь узнать, о чем они, то да.
— Сперва мне надо подумать.
Эллиот взглянул Джо в глаза и понял, что никаких возражений она не потерпит.
Мысль, что скоро они встретятся с сэром Стэнли, уже обладая этой информацией, была не слишком… приятная, но Джо так хотела, поэтому Эллиот кивнул:
— Как скажешь. Спешить ни к чему.
Наградой ему послужила ее благодарная улыбка и явное облегчение.
— Спасибо. — Джо вздохнула и взглянула на часы. — Что ж, пора нам, наверное, выполнить свои обязанности.
Когда вскоре после этого Джо и Эллиот вошли в паб, сэр Стэнли, сидевший в углу, явно испытал облегчение и поднялся, не отводя глаз от Джо.
— Большое спасибо, что пришли и вы, Уингейт, — глядя на Джо, сказал он рассеянно.
Она никак не отреагировала на его слова, сохраняя на лице бесстрастное, спокойное, сдержанное выражение, с которым встречала всех, кроме Эллиота.
— О, дорогая! — Грей, рискуя жизнью и здоровьем, взял руки Джо в свои, взгляд у него при этом был прямо-таки ласковый. — Вы просто копия своего отца.
Джо неловко чуть присела в ответ на это слишком эмоциональное приветствие.
— Да что же мы стоим! — спохватился Грей, кашлянув, отпустил руки Джо и жестом указал на стол. — Пожалуйста, присаживайтесь.
Когда все трое уселись, Грей жестом подозвал официантку.
— Привет, Джо, Смити, — сказала та, подходя к столу. — Вам как обычно?
