Сраженные его аристократической надменностью, родственники Джо тут же постарались придать своим лицам почти доброжелательность.
— Вот как? — удивился сэр Ричард. — Я сам воспитанник Харроу. Правда, никогда не отличался такими мозгами, как у вашего отца, поэтому в университете не учился.
Джо улыбнулась, остальные посмеялись, и разговор покатился дальше. Говорили о каких-то людях, с которыми были знакомы, обсудили какую-то пьесу, кто-то упомянул о недавней увеселительной прогулке в Ричмонд.
Мысленно она уже вопила во весь голос, с трудом удерживаясь, чтобы не сорваться. Положение спасла Марианна, приблизившись к Джо и Эллиоту и громко заявив:
— Джо, ты ведь еще не видела портретную галерею. До обеда еще есть время. Может, посмотришь?
Это была откровенная ложь: она сама показывала подруге портреты, — и Джо благодарно взглянула на подругу. Эллиот подал ей руку:
— Позволите?
Таунсенды проводили Эллиота и Джо взглядами через всю обширную гостиную, словно хищники, от которых ускользает добыча.
— Направо, — шепнул Эллиот. — Ты совершенно обворожительна в этом платье.
— Пристрастился к муслину? — усмехнулась Джо, изогнув бровь.
Эллиот рассмеялся, и его теплый дурманящий смех разогрел кровь в ее жилах не хуже шотландского виски, который так любил Мунго.
— Это были самые долгие десять дней в моей жизни, Джо.
Она опять фыркнула, хотя Эдит уже пыталась отучить ее от этого ужасного звука.
— Всего десять дней прошло? Мне показалось, что не меньше сотни. Ты хотя бы все это время гулял на свободе.
Эллиот наклонился к ней и прошептал на ухо:
— Я не свободен с тех пор, как ты украла мое сердце.
Джо расхохоталась.
— Тоже стал поэтом? Может, начнешь продолжать стихотворения Мунго.
— Жестокая и холодная, — изобразил он обиду, кивая лакею, который подскочил открыть створку двойной двери.
Как только та успела закрыться, он развернул Джо к себе лицом и впился в ее губы своим горячим ртом, прижав ее к стене.
Картинная рама врезалась углом ей в плечо, но Джо было плевать. Они целовались так, словно намеревались съесть друг друга без остатка, наслаждаясь вкусом, запахом и прикосновениями.
Джо до боли впилась пальцами в твердые мышцы его плеч, но все равно не могла прижаться к нему так крепко, как ей хотелось.
Эллиот отстранился первым. Их сбившееся дыхание эхом отдавалось от стен длинного коридора. Он двинул бедрами, уткнувшись восставшей плотью ей в живот.
— Видишь, что ты со мной творишь?
Гордость и желание смешались в ней.
Эллиот фыркнул.
— Гордишься собой?
Джо не стала этого отрицать.
Эллиот поправил брюки, болезненно поморщившись.
— Теперь нам еще десять дней нельзя будет видеться?
Джо покачала головой, зарывшись пальцами в его волосы, которые словно еще больше отросли за полторы недели, и поглаживая другой рукой бугор на его черных атласных панталонах.
— Джо, — прошипел Эллиот сквозь зубы, двигая бедрами под ее рукой и потираясь возбужденным органом о ее ладонь. — Если не прекратишь, со мной случится конфуз.
— Тогда позволь мне выпустить его на волю, — попросила Джо, потянувшись к застежкам брюк.
Эллиот едва не задохнулся и, нервно хихикая, схватил ее за руку.
— Нет! Кто-нибудь может зайти через эту дверь в любой момент. Веди себя прилично. Разве не этому тебя учили — вести себя как подобает леди?
— Так ты этого хочешь? Чтобы я вела себя, как чопорная кукла?
Эллиот изобразил ужас:
— Ты же знаешь, что нет: упаси бог!
— Забудь, — пробормотала Джо и принялась его целовать.
Его тело с безумной силой уже отзывалось на ласку, и тогда она отстранилась.
— И что, по-твоему, ты делаешь? — спросил Эллиот, потянувшись за ней.
— Веду себя как леди.
— Скорее как искусительница!
— Таких уроков у меня еще не было.
— Поверь, здесь тебе учиться нечему. Расскажи-ка лучше, как у тебя дела с новой семьей. У нас осталось всего несколько минут, и придется возвращаться.
— Или просто воспользоваться вон той дверцей. — Джо указала глубже в коридор. — Я точно знаю, что она ведет на лестницу для слуг. Мы можем сбежать и вместе отправиться в Европу.
— Джо!
— Что ты хочешь услышать? — Она застонала — Что я хорошо проводила время? Это пытка, Эллиот, самая настоящая.
— Разве тебе совсем не понравилось?
— Совсем.
— Даже бегать по магазинам с Марианной?
— Если бы мы ходили вдвоем, было бы терпимо, а если бы покупали что-нибудь действительно нужное: ножи или лошадь, это не было бы скучно. Но с нами всегда кто-то был: моя двоюродная тетя и тетя Марианны, какая-то шустрая модистка, которая без конца меня клевала. И постоянно приходилось мерить какие-то тряпки и шляпы, пить ведра чая и говорить обо всяких пустяках, и… грр!
Эллиот опять завладел ее губами, и на этот раз поцелуй был медленным, обстоятельным и чувственным. Хоть он и не заставил ее сердце биться спокойнее, нервничать она стала меньше.
Как только воздух в прохладном коридоре начал накаляться, Эллиот отстранился.
Джо хмуро посмотрела на него.
— Как называют мужчину-искусителя?
— Все, что тебе нужно знать, это мое имя — Эллиот.
Джо закатила глаза.
— Насколько я понимаю, твои родственники ко мне еще не потеплели.
