Спустя три бесконечные недели без Эллиота Джо лежала в кровати с пологом, глядя, как лучи утреннего солнца пробиваются между неплотно задернутыми шторами, и пытаясь собраться с силами, чтобы наконец встать. Проторчав за едой и картами на одном из скучнейших званых обедов в истории Англии, она вернулась домой почти в два часа ночи, поэтому сейчас, в половине седьмого — на целых полтора часа позже, чем она привыкла вставать, — голова у нее была тяжелая, и все казалось как в тумане.
Вместо того, чтобы выскочить из кровати, как обычно, Джо еще некоторое время нежилась на теплых мягких простынях. Сегодня ей предстояло посетить бал у герцогини Каслфорд, так что день будет очень долгий. Это единственное мероприятие в этом сезоне, которое Джо не могла проигнорировать, потому что не позволила Эдит устроить бал в ее честь, решив перенести это событие на следующий год.
Миссис Таунсенд была явно недовольна, но в конце концов смирилась, но Джо знала, что взамен она попытается настоять, чтобы она посещала по несколько мероприятий каждый день в оставшееся время сезона.
Единственное, чем привлекал сегодняшний бал, это возвращение Эллиота: они смогут наконец увидеться.
После злосчастного обеда с принцем Уэльским и четырьмя десятками его приближенных Джо надеялась, что ее новая жизнь сбавит обороты, но тетя Эдит поставила себе целью выжать все до последней капли и из этого сезона, и из своей подопечной.
Встреча с регентом прошла лучше, чем ожидалось. Эллиот был прав: Джо действительно почти не говорила. Присутствовало столько народу, и все так шумно соперничали за внимание принца, что Джо оставалось только кивать, улыбаться и стараться не перепутать вилки и не обидеть кого-нибудь ненароком.
«Просто интересуйся у других гостей ими самими, — посоветовал во время их предыдущей встречи Эллиот. — И можно не сомневаться — это им интересно». Эти мудрые слова он сказал ей почти три недели назад — ему пришлось задержаться в Париже.
Три. Долгих. Недели.
Без надежды на частые встречи с Эллиотом (хотя бы за обеденным столом) жизнь утратила былую прелесть. К счастью, они могли хотя бы писать друг другу.
К ужасу миссис Таунсенд, он сумел обойти запрет на переписку между не состоявшими в браке мужчиной и женщиной или теми, кто не был хотя бы публично помолвлен, адресуя письма Ангусу Брауну.
Это повеселило Джо, и она с облегчением подписывала свои письма тем же именем. Эдит придется потрудиться, чтобы найти правило хорошего тона, которое запрещало бы переписку между человеком и птицей.
Стиль и слог писем был настолько узнаваем, что она полюбила их автора еще сильнее. Ее так к нему тянуло, и эта тоска так глубоко засела в сердце (словно у нее отняли руку или ногу) заставила Джо понять, что она не может жить без Эллиота. Она даже готова мужественно терпеть балы и светские приемы, если он каждую ночь будет в ее постели.
Джо забавлялась, представляя себе, как напишет Эллиоту правду — что готова выйти за него замуж. Ведь она такая трусиха, когда приходится говорить о собственных чувствах, а это избавило бы ее от дискомфорта. Но даже Джо знала, что нет ничего хорошего в том, чтобы признаваться в любви в письмах. Эллиот заслуживал большего: она должна лично сказать ему, что чувствует и что приняла его предложение.
Приняв это решение, Джо понемногу примирилась с необходимостью ждать еще неделю. Было достаточно того, что чем скорее они с Эллиотом поженятся, тем раньше можно будет положить конец нелепым планам, за которые цеплялась Эдит: что Джо выйдет замуж за какого-нибудь богатого высокородного отпрыска и бросит Эллиота ради того, чтобы подняться повыше по социальной лестнице.
Переносить все тяготы принадлежности к высшему свету было бы куда проще, если бы рядом был Эллиот. Она встретилась с регентом, и ее политические обязанности были выполнены, так что можно было покидать Лондон, чтобы с чистой совестью провести остаток года в Брайерли, как бы Эдит ни пыталась убедить ее принимать приглашения в гости или отправиться в Брайтон.
«Тук-тук-тук. Карр-карр…»
Джо улыбнулась, обрадовавшись знакомым утренним звукам, сразу же отбросила одеяла и опустила ноги на пол.
— Сейчас-сейчас, Ангус.
— Карр, карр…
— Знаю, знаю, — буркнула Джо и, всунув ноги в туфли, быстро подошла к окну, возле которого была жердочка ворона.
Окно выходило на площадь к большому неудовольствию Эдит: ведь прохожие могли видеть, как прилетает и улетает ворон, но ему нравилось наблюдать за оживленной толпой.
Джо торопливо погладила питомца и чмокнула в макушку. Какое-то время она наблюдала за ним, а увидев, что ворон летит в сторону Гайд-парка, улыбнулась и почти до конца закрыла окно, оставив щелку, через которую Ангус мог бы вернуться, если ее не будет в комнате.
Джо зевнула, раздумывая, что предпринять. Можно одеться и попытаться незаметно для слуг выбраться на утреннюю прогулку, а можно вернуться в постель и поспать еще несколько часов. Второй вариант казался привлекательнее: постель так и манила…
