Грамматическая Аптечка полностью

Каждый вечер (а их было три) М.В. читала вслух "Пиковую Даму". Все укладывались в спальники, и пол становился похож на шевелящееся пестрое одеяло. Кряхтенье, сопенье, нелегальное жужжанье Валеркиного плейера, коммунальные склоки... М.В. выключала свет, зажигала свечку и начинала читать - а читала она таинственным голосом, временами переходящим в зловещий шепот, - и постепенно все стихало. Да уж, чтеньице - то еще, как раз на сон грядущий. Оля и Леша, наши младшие, правда, быстро отрубались. А остальные слушали до конца - глаза из-под спальников так и сверкали.

Я все думала: "Это не снотворное, это настоящая страшилка! А ну как не заснут потом?" Нет, ничего, мы свечку задули и тихонько вышли за дверь. Постояли, прислушались - кроме похрапывания, никаких посторонних звуков.

Наши в Царском селе

Мария Владимировна. Сначала мы попали в Лицей. Наши дети на одном из уроков рассматривали брошюрки, которые привез из Лицея мой сын, и поэтому немножко разбирались не только в том, какие предметы были у воспитанников, но и где чья спальня (дортуар) и у кого какой сосед за перегородкой (она не доходила до потолка и можно было переговариваться, чем и занимались, например, Пушкин с Пущиным). Когда мы поднялись на второй этаж и дети увидели эти спаленки-пеналы с перегородками, они как понеслись по коридору! "Где? Где? Где комната Пушкина? Где Дельвига?" Такой восторг узнавания был.

...В Екатерининском дворце есть туалет. Ура!

Запомнился ритуал надевания музейных тапочек. Кто-то из служительниц сделал замечание: "Почему ваши дети так шумно надевают тапочки? Они что, ни разу в музее не были?!"

Да, во Дворце здорово. Роскошь какая! Но роскошь, роскошь и опять роскошь. Дети рвались из тапочек на свободу. В парк. Искать "свои открытки".

Медный всадник

Анна Игоревна. Выглянуло солнышко, и стало чуть-чуть теплее. Но все равно холод собачий. Мы сжевали булки на скамеечке. И дети стали бегать по кирпичным аллеям туда-сюда, вокруг Русалки, по лестнице Камероновой галереи вверх-вниз. Согрелись. Порозовели.

Возле пруда нашли пустой постамент и стали делать на нем "Медного всадника на бронзовом коне". "Конем" был Валерка с пучком травки в зубах. А "всадником" - Никита с Андреевским флажком в руке.

Потом было взятие высоты. Шкрябались по грязному возвышению, на котором стоял Китайский домик. Полезли все без исключения - во-первых, горный маршрут, во-вторых, после всяких литературно-исторических мест было приятно поваляться в грязи на окраине парка. Теперь в самый раз было идти на выставку русского костюма, что в Камероновой галерее...

Квартира Пушкина

Мария Владимировна. И вот мы на Мойке. С этим мощеным двориком у меня связаны детские воспоминания. Пока дети перекусывали на здешней лавочке, я рассказывала им о том, как когда-то давным-давно меня привезла сюда мама. Проникнуть внутрь было немыслимо. Но мы, без толку простояв в очереди часов пять, а потом пристроившись к каким-то иностранцам, все-таки попали. И там в это самое время была праправнучка Пушкина. Я помню, как она из дому выходила во дворик - сухенькая, беленькая такая старушка, которая живет, конечно же, не в России и по-русски говорит с акцентом. Как ее окружил народ, все тянули к ней книжки, бумажки, листочки, чтобы взять автограф. Как мне было удивительно на нее смотреть...

Администратор сухо сообщила нам, что сейчас каникулы и все экскурсии заказаны и вообще это надо делать заранее, за месяц. "Месяц назад мы еще не знали, что приедем. Мы из Москвы". - "Жаль. Ничем не могу помочь. Все экскурсоводы заняты". Мы скисли. И тут женщина, которая стояла рядом и, видимо, слышала наш диалог, говорит: "Я их поведу. У меня сейчас окошко", - и молниеносно все оформила. Спасибо, добрый человек.

Какая великолепная была наша экскурсоводша! Ни тени заученности, казенности, декламации, скуки. Говорила тихо, просто, тут же реагировала на реплики детей. Как она лихо осадила двух важных немцев с переводчиком, которые беспардонно громко разговаривали: мол, мешаете, господа, я с детьми работаю. Во как! На иностранцев - чтобы расслышать Ксюшин вопрос! Такого уровня профессионал встретился нам (хоть мы и обошли почти что все музеи Москвы) только однажды - в Хамовниках.

Рассказывала она захватывающе, со множеством берущих за душу деталей. Я уже говорила, что мои дети в то время почему-то близко к сердцу воспринимали Пушкина, а когда мы вошли в его кабинет, они даже шмыгать носами перестали. Вон же тот самый диван, на который положили раненого Пушкина!.. Где пятна крови?.. "А теперь гляньте в окно, на ту сторону Мойки. Видите дом, куда побежали за Арендтом, врачом? Рядом с его домом - кондитерская Вольфа и Беранже, в которую Наталья Николаевна с детьми хаживали покупать сладости"... Дети слушали, затаив дыхание, с круглыми глазами.