– Вы ударили мою дочь, – Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение – голос сидящего за столом отца был полон пронзительной угрозы. В то утро, услышав о произошедшем, он был необычайно зол.
– Ваша дочь жестоко мучила кошку, я не могла пройти мимо – напомню, именно для присмотра за вашим ребенком меня и нанимали. И нет, я её не била.
– Я нанимал вас смотреть не за кошкой, а за своей дочерью! – С перекошенным от гнева лицом, произнёс мужчина. – И ей я доверяю больше, чем вам!
– Подумаешь – кошка! Она ещё ничего не понимающий ребёнок, ей играться хочется, растущий, любознательный организм, а вы – «мучила»! – подлила масла в огонь мама, склонив изящную головку с мудреной шевелюрой набок. – Милый, так она ещё и про своего бога нашей девочке мозги пудрила.
– Ну, это уже совсем не в какие ворота! – Извлеченный из стола договор был тут же порван на мелкие кусочки. – Я ещё устрою тебе хорошую жизнь, богомолка!
Стасю не впустили в кабинет – она стояла за дверью, подглядывая в щель. Но ей определенно нравилось, как папа указывает место этой надоедливой тётке, которая лезла к ней со своей дурацкими нравоучениями.
– Доверяйте, конечно же, кто вам мешает? – По лбу гувернантки – немолодой уже женщины с добрыми глазами, пролегла скорбная черта. Стоящая за дверью Стася не видела её лица, но слышала голос, полный печали и предостережения. – Жалко мне вас – всё бегаете, как белка в колесе, за деньгами гонитесь, которыми же от своей дочери и жены откупаетесь. А девочку вашу мне ещё больше жаль – она имеет всё, кроме родительской любви и внимания, – Жутью повеяло от этих слов, сказанных таким спокойным, будничным тоном. – И, если так будет дальше, из вашего ненаглядного чада вырастет кровожадный монстр. И вы, дорогие родители, первые на распыл и пойдете…
Пронзительная трель домофона вывела каштановолосую девушку из омута воспоминаний. Встав, Стася неспешно прошла в прихожую, открывая дверь уборщице.
Та, не глядя на Стасю, разделась и с ходу принялась за уборку – ни удивления, ни ворчания по поводу творившегося в комнатах беспорядка от неё не послышалось. Впрочем, как и всегда. Пожав плечами, девушка, заварив себе чаю, вернулась в комнату.
– Оставь этот ящик, – повелительно обратилась к уборщице Стася. Та, всё так же молча, обошла перевернутую коробку стороной, принявшись собирать раскиданную по столику косметику.
Стася, поставив чашку на столик, перенесла ящик на диван.
Его содержимое в большинстве своём разочаровало девушку – старые гирлянды, шахматы и прочее из разряда «когда-нибудь пригодится».
– Это всё на помойку, – терзаясь от досады, сказала уборщице Стася. Та немо кивнула.
Собираясь отпихнуть от себя коробку, взгляд девушки случайно упал на свёрток, лежащий на самом дне. Развернув шелестящую бумагу, она увидела старого, потрепанного плюшевого зайца и мишку – знакомых ещё по старому дому.
