Шлёпая босыми ногами по холодному полу, Стася шла на свет, тусклой полоской пробивающийся из-под двери отцовского кабинета. Плюшевый заяц – вечный спутник и надежный товарищ – волочился следом. Потянувшись худыми ручонками, Стася смогла дотянуться до ручки – дверь заскрипела, открылась.
Отец сидел за письменным столом, положив свою голову на согнутые в локтях руки. Усталость, нечеловеческое изнеможение наложили на образ мужчины свою печать, став, в буквальном смысле, частью его жизни. Кабинет был погружен в полумрак, светильник под абажуром слабо разгонял ночную тьму. На столе возвышалась початая бутылка виски и наполненная стопка.
– Пап, – тихонько позвала Стася. – Пап…
Не дождавшись ответа, девочка принялась дергать мужчину за ногу, что принесло результаты – что-то пробурчав, папа поднял голову, невидящим, мутным взглядом окинув комнату. Наконец, его блуждающий взор набрёл на Стасю и, щуря слезящиеся от недосыпа и алкоголя глаза, он улыбнулся.
– Ты чего не спишь, принцесса?
– Я тебя ждала, – упрямо заявила девочка. – А ты всё не шёл и не шёл…
– А где мама твоя?
– Мама по телефону с кем-то долго разговаривала, а потом куда-то уехала, оставив мне планшет, – Личико девочки нахмурилось. – А мне не нужен планшет, папа, с ним скучно. А с тобой нет. Почему тебя всё время нет?
– У папы работа, дочка, – тяжело вздохнув, мужчина подхватил девочку, усаживая к себе на колени.
– Какой ты колючий, пап! – потершись о колкую, пахнущую одеколоном отцовскую щеку, захихикала девочка.
– Да, папа у тебя не лыком шит, – Тепло улыбаясь, мужчина осторожно гладил дочку по каштановым, шелковистым волосам.
– А что значит «не лыком шит», пап?
– Это значит, принцесса, что я колючий, как ёж! И совсем не так прост, как кажусь. И ты у меня тоже самая лучшая…
Некоторое время они просидели в тишине – отец и дочь, самые близкие и одновременно самые далекие люди на этой земле.
– Кстати, а я не с пустыми руками! Смотри, что я тебе привёз… – озаренный воспоминанием, первый нарушил тишину папа.
Мужчина достал из портфеля, обшитого бархатом и плюшем мишку.
– Вот, знакомый из Америки привёз… Мягкий, с таким тепло и не страшно, – улыбаясь, и стараясь не дышать в сторону девочки, сказал он.
– Пап, – Медведь выпал из рук Стаси, упав на пол. – Зачем мне все эти игрушки, если мне не с кем в них играть?
В голосе девочки послышались слёзы и бесконечное одиночество.
– Ну что-ты, что-ты, – прижимая дрожащее тельце дочери к себе, зачастил мужчина. – Всё в порядке, тише…
