Вадим резко потянул Илеору за руку. Внутри бушевало пламя ненависти и отчаяния, мешая остановиться и подумать. Обида и злость овладели его рассудком окончательно, а в голове сидела только одна мысль – отомстить.
– Теперь пусть будет за что меня наказывать! – подытожил он, зло ухмыльнувшись.
Несмотря на раны, он был сильнее Илеоры, к тому же принцесса почему-то не протестовала. Илеора не сопротивлялась, когда он опрокинул ее на спину, не сопротивлялась, когда стал снимать с нее одежду, но как только холодные руки коснулись ее колена, Илероа вышла из оцепенения.
– Зачем ты это делаешь? – удивилась она. – Тебе отдать мою одежду? Ты замерз?
Вадим на мгновение растерялся и отстранился, но, осознав, что им попросту манипулируют, разозлился еще сильнее. Решила притвориться идиоткой? Ну уж нет – он не позволит дурачить себя! Он собирался проигнорировать ее слова, но тут Илеора села и сама принялась снимать верхние одежды. Оставшись в одной легкой ночнушке, она протянула вещи ошарашенному Вадиму.
– Снимай все, – приказал он хриплым шепотом, изо всех сил сдерживая собственную ярость.
Выходит, Илеора прекрасная мастерица играть на чувствах. Сейчас Вадим решил – ее подослал сам король, чтобы выведать подробности. Может быть, и со своей нянькой она договорилась заранее, чтобы та тихонько подошла к двери утром? Вся эта невинность – лишь превосходная игра? Обманщица! Ну что ж, он посмотрит, как принцесса поведет себя дальше.
Казалось, сейчас-то она отступит, но нет – Илеора подчинилась. Она устроилась поудобней и сняла с себя белую шелковую рубашку, перетянутую широким пояском под небольшой упругой грудью. Илеора с доверчивым взглядом протянула ему последнюю защиту, оставшись обнаженной сидеть на полу. Она обхватила себя руками, но, казалось, совершенно не понимала для чего, собственно, ее попросили раздеться.
Вадим на мгновение отвлекся на приоткрытый рот, нежные пухлые губы. Они выглядели так маняще, что Вадим не смог устроят. Он быстро приблизился и осторожно прикоснулся к губам принцессы, чтобы не сделать себе больно. Илеора резко оттолкнула Вадима. Хлопая в недоумении ресницами, она дотронулась подушечками пальцев до своих губ. На растерянном лице читался немой вопрос. Несколько секунд они смотрели друг на друга, а после Вадим вновь приблизился и поцеловал. Теперь он крепко держал принцессу за плечи, не позволяя ей вырваться.
Пусть «заботливый папаша» увидит результат собственных стараний. Пусть его – Вадима уничтожат, но оскорбление королю будет нанесено знатное. Только Илеора и не думала сопротивляться. Обмякшая и безвольная, она не предпринимала никаких попыток к бегству. Будто уснула или впала в кому. И Вадиму стало мерзко на душе. Еще хуже, чем бывало после вылазок «на дело». Он отпустил принцессу и мельком глянул на нее, ожидая увидеть страх и обиду в глазах.
Но Илеора выглядела странно. Она растерянно моргала, на щеках алел румянец. Грудь часто и высоко вздымалась.
– Что ты сделал? – прошептала Илеора, вновь поднеся пальцы к губам.
Вадим с подозрением нахмурился.
– Ты чего? – совершенно опешил он. – Не понимаешь?
Принцесса мотнула головой и виновато сдвинула брови.
– Не знаешь, что такое поцелуй? – Вадим растерялся. Обычаи этой страны поражали.
– Поцелуй? Конечно, знаю! – воодушевилась она, радостно улыбнувшись. – Мать целует свое дитя, потому что любит. Это знак благословения, способ передать любовь без слов. Ты передаешь мне свою любовь?
Вадим закатил глаза и кинул принцессе одежду прямо на голову.
– Одевайся, бестолочь! Не хочу делать тебе больно.
Весь гнев как рукой сняло. Вначале Вадим решил, что она умело притворяется. Он так был в этом уверен, что не видел иной причины странному поведению. Но бешеный стук сердца в ее в груди, а в особенности, неестественная реакция доказала – это не розыгрыш.
– Ты и не сделал, – искренне успокоила его Илеора, но поспешила одеться, ежась от подземельного холода.
– Ты что вообще ничего не знаешь об отношениях мужчины и женщины? Как ты появилась у своих родителей?
– Э-э-э… Я родилась, а перед тем много месяцев была в утробе мамы.
– А там ты откуда?
Принцесса явно не понимала, почему ее осыпают такими странными и, казалось, абсолютно неуместными вопросами.
– Моих родителей благословили боги на мое рождение, – неуверенно ответила она.
Вадим хохотнул.
– Так же благословили, как мать свое дитя? Через «по-це-луй»?
– Я… Я не знаю, – растерялась Илеора. – Моя мама сбежала из дворца, когда я была совсем маленькая. А после ее ухода мне никто о таких вещах не говорил. Я ничего не знаю о мире за стенами комнаты. Книги, которые мне разрешено читать, совсем не о жизни людей. Это искусство, история, дворцовый этикет и обращения старцев. А ты первый мужчина, которого я вижу так близко и… почти без одежды. Ты выглядишь немного э-м… не как я. Мне непривычно.
– А как кто я выгляжу?
– Чем-то похож на отца, – робко объясняла она. – Хотя я никогда не видела его даже без самых верхних одежд. Брата я помню очень расплывчато… Так что даже сравнить не с чем.
