Вадим услышал сдавленный писк, а потом недовольный вскрик:
– Отпусти меня! Я принцесса!
Пауза. Охранник замешкался, а потом расхохотался.
– Да что ты говоришь! – фыркнул он, успокоившись, – Принцесса она! Принцесса не выйдет из своей комнаты до свадьбы. Ходят, правда, слухи, что король специально запер дочь, чтобы ее не украли.
– Не украли? – не очень уверенно пискнула девушка.
– Ха! Ладно, посмеялись и будет. Я собирался поспать, денек выдался еще тот с вами – предателями! Давай вот как: запру тебя в клетке, а завтра встретишься с «папочкой». Я лично доложу ему о визите «принцессы» в тюремные камеры!
Мужчина явно забавлялся, видимо, представляя, как девушка будет краснеть перед королем за вранье. Судя по звукам, он поволок ее вдоль камер.
– Тьфу ты! – ругался стражник. – Куда ж девку посадить, чтобы со своими не болтала…
Он остановился возле камеры Вадима.
– Точно, этот помер же сегодня, – пробормотал он себе под нос, добавив уже громко: – Давай, «принцесса», доброй ночи!
Стражник толкнул девушку в спину. Она упала на пол, неловко подвернув руку и неуклюже распластавшись на куче грязного тряпья. Мужик посмеялся от души и ушел. Видимо, он не переживал, что девчонка сможет вырваться.
Илеора села на пол и с опаской огляделась по сторонам. Сейчас она больше походила на нашкодившего подростка, чем на принцессу голубых кровей. Зачем она сюда пришла, да еще одна… Но мысли Вадима не хотели развиваться в этом направлении. Все, что с ним делали прошлым вечером так явно встало перед глазами, словно это происходило сейчас. И вихрь отчаяния, страха и злости завертелся в нем со страшной силой. Вот она причина его бедствий – перед глазами.
Вадим дождался, когда шаги стражника стихнут, и выбрался из укрытия. Идти было тяжело, ноги подкашивались, раны ныли и чесались, сковывая движения, и он опустился на четвереньки. Но боль слегка отступила, затуманенная яростью, которая расползалась по венам и заставляла сердце колотиться в бешеном ритме. Сейчас он ненавидел эту девчонку больше, чем палачей и соседа вместе взятых. В голове возник и окреп план мести принцессе, а заодно и ее безмозглому папаше. Ох, зря девчонка сунулась в подземелье!
И плевать, что сам на ногах не стоит, плевать, что она пришла добровольно. Он отомстит. И ей, и королю, и самому себе в первую очередь за непроходимую глупость – надо было послать проклятого соседа ко всем чертям, а не идти на поводу.
Увидев Вадима, Илеора вздрогнула. Вряд ли принцесса узнала его, оборванного и грязного в тусклом свете далекого факела. Она пискнула, как полевая мышь, и начала отодвигаться. Вадима бросило в жар, его трясло от ярости. Все, что хотелось сейчас – это отомстить за всю боль и отчаяние, что он пережил. И кажется, у него появилась идея. Король будет не просто удивлен, увидев свою дочь в подземелье. Все его планы рухнут в одночасье. Нельзя прикасаться к ней, кажется, так говорили? Вадим едва сдерживался, чтобы не захохотать во весь голос. О, он не просто прикоснется!
Нарочито медленно Вадим приближался, упиваясь паникой на красивом лице. Илеора уперлась в дверь спиной, подобрала и обхватила ноги руками, стараясь отгородиться от него. А тот все больше выползал из тьмы на тусклый свет факелов.
Когда он приблизился на расстояние вытянутой руки, принцесса закрыла глаза. Вадиму казалось, что еще немного, и она без чувств свалится на пол. Но, на удивление, Илеора оказалось довольно стойкой к потрясениям. Она еще сильнее зажмурилась, будто это могло помочь спрятаться.
– Посмотри на меня, – приказал Вадим дрожащим от нарастающего безумия голосом.
Илеора вздрогнула, перестала жмуриться и уперлась взглядом в Вадима. Ее лицо тут же изменилось.
– Ты… Тут… – прошептала она, с ужасом и растерянностью оглядывая его.
– Благодаря тебе, принцесса! – грубо ответил Вадим, сжав кулаки до боли в ладонях. – Что я сделал такого, что даже умереть не могу?
– Ты ничего не сделал, ты не виноват, – пролепетала Илеора с сочувствием на лице. Вот только Вадим ей не верил, не хотел верить. – Я пыталась сказать отцу, но он… Он меня и слышать не хочет. Как мне быть? Может, я смогу помочь чем-то?
– Ха! – злобно ухмыльнулся Вадим, схватив ее за запястья. – Задуши меня своими руками, давай! Помоги умереть!
И он потянул на себя ее белые, холодные, трясущиеся руки, заставил обхватить свою шею. Пальцы Илеоры коснулись раны от металлического ошейника, Вадим застонал, а принцесса резко отпрянула. Ее пальцы окрасились в бордовый.
– Не можешь, значит… Боишься крови, а, изнеженная принцесска? – издевался Вадим.
Она растерянно моргнула и нервно облизала губы.
– А знаешь, что, – прохрипел Вадим, наклонившись к самому уху Илеоры. – Мне ведь достается ни за что. Я ничего бы тебе не сделал. Я оказался в твоей комнате по желанию одного придурочного старикашки. Я знать не знал, что ты принцесса, что нельзя даже смотреть на тебя. Но, клянусь, кроме как смотреть, я ничего бы не сделал. Но это в прошлом. Теперь же…
