Жестокость нового Учителя ниндзя превосходила всё, что видели в этом клане до сих пор. Его ученики умирали, загнанные и искалеченные на невыносимых по своей жестокости и продолжительности тренировках, но ему этого было мало. Ямада стремился к совершенству. В отличие от своего Учителя он искал путь к совершенству не через гармонию и любовь, а через абсолютную безжалостность к себе и другим. За те два года, которые он провёл в Додзё клана ниндзя, из 25 учеников в живых осталось только 15. Остальные умерли от перегрузок и испытываемой боли – боли, которую он постоянно причинял своим ученикам, заставляя их перешагивать через допустимые пороги возможного на пути к совершенному искусству разрушения и убийства.
“Те, кто выдержит этот путь, которым он ведет их, будут достойны называться его учениками, – размышлял Ямада, – те, кто не выдержат – умрут”. Ему не нужна была массовость возглавляемой им Школы. Даже если бы никто из них в итоге не выжил, он считал бы это неизбежной ценой на пути к совершенству, его совершенству разрушения. Каждый раз, превозмогая себя в жестокости к самому себе и делая шаг вперед в доступных ему границах возможной боли, он все дальше отдалялся от того, чему учил его Учитель и все дальше продвигался по пути к абсолютному Злу.
Однажды, находясь в медитации, Ямада услышал голос внутри себя, настолько отчетливо принадлежащий абсолютному Злу, что даже Ямада ощутил первобытный ужас внутри своего существа. Устояв от этого ощущения как в поединке, он пошел навстречу этому голосу, навстречу этому ужасу, как шел все эти годы, превозмогая свои болевые пороги и увеличивая беспощадность по отношению к самому себе. Этот голос принадлежал Демону – Демону Зла и Безжалостности, которые только может представить человек. Ямада хотел испытать и впустить его внутрь себя, чтобы или слившись с ним воедино выжить, или умереть как никчемная слабость, о которой даже думать и сожалеть нечего.
Очнувшись через трое суток от медитации, он понял, что выжил, и понял, что его новый Хозяин сегодня пришлет ему свою тень, и тень скажет, чем он может быть полезен.
Его путь к совершенству через боль и разрушение обрел нового Учителя, открывавшего ему новые возможности, и этот Учитель был Демон Тьмы.
В каждой вселенной действуют свои ритмы и циклы обновления всего живого. Роджер знал, что для него, Хранителя знаний и Меча Равновесия, цикл был равен восьми.
Его пульс стал в восемь раз ниже, чем у обычного человека, его вдох происходил в восемь раз реже, и прожить он должен был восемь жизней вместо одной. Заканчивалась его долгая вторая жизнь, и начиналась третья. В эти дни отсчёта новой жизни руны на Мече начинали светиться теплым внутренним светом, и Роджер чувствовал: теперь они на столетия с Мечом – единое целое.
Прошло около ста лет с тех пор, как Меч выбрал его, и гигантский орел перенес его в эту старую башню. За это время Роджер многое узнал и многое понял. Он читал и читал находящиеся здесь книги, изучал старинные свитки ушедших эпох и народов, учился жизни и мудрости и всё более убеждался, насколько хрупко было равновесие между Тьмой и Светом.
Меч Равновесия, выкованный тысячелетия назад неизвестным народом Старшей Крови, был единственной надеждой удержания этого равновесия и противодействия Демону Тьмы. Он был его самым главным врагом. Меч реагировал на войны и ужасы, творимые Злом. Когда его руны начинали светиться красным цветом, Роджер понимал, что снова где-то льется людская кровь, много людской крови. Этой кровью и страданиями питался Демон Тьмы, и с каждой насильственной смертью и сотворенным злом он становился сильнее и явственней проступал в этом мире.
Роджер, как мог, помогал людям. Много раз летал он на своем гигантском орле на помощь: лечил раненых, спасал терпящих бедствие моряков, находил потерянных и погибающих.
В Совете Королевства Семи городов сотни лет не было Хранителя Знаний, но место за ним в Совете всегда сохранялось как дань традиции, и каждые десять лет к старой башне отправляли посланника узнать, не вернулся ли Хранитель. Этот ритуал успел за сотни лет стать пустой формальностью, и каково было удивление горожан, когда Хранитель наконец-то вернулся в башню.
Народ постоянным ручейком потек к Роджеру: кто – за советом, кто – за помощью. И вот уже Роджер начал писать свою книгу хроник сегодняшних дней, чтобы и от себя оставить в этой старой башне весточку для тех, кто придёт после него.
Все в мире имеет свою цикличность, но его любовь к Мэри не могла повториться. Часто перед сном, закрывая глаза, он через столько лет видел её улыбающееся лицо и губы, которые шептали ему: “Да, я согласна”.
Вернувшись в старую башню, Роджер заботился о её родителях до последнего их вздоха, и когда он вместо неё закрыл им глаза, ему показалось, что Мэри улыбнулась в тот момент с небес.
.....