Спустя без малого сутки после двадцатичасового морского перехода, юный Князь прибыл в окруженную горами гавань Оро. Прибыв сюда, Эннио в первую очередь отдал дань уважения и попрощался со своими родителями, чьи тела были бережно вынесены моряками с корабля на берег. Здесь было уже все готово к церемонии, горожане заполнили пристань, около двух тысяч моряков с девяти оставшихся в строю триер и тысяча воинов княжеской дружины, составлявшие военный гарнизон города, выстроились в парадном строю. Юный Князь, поцеловав и поклонившись до земли праху своих родителей, подал знак, и их тела положили вместе на большой деревянный плот, обложенный сухим валежником и цветами. Плот столкнули в воду, и он медленно поплыл мимо военных триер Князя в сторону моря. Когда плот уплыл уже достаточно далеко, лучший лучник по сигналу Эннио выпустил горящую стрелу, и плот охватил огонь. По древней традиции, развеяв прах в море, души ушедших освобождались от тягот бытия и устремлялись ввысь.
– Люди, – сказал молодой Князь, – вы все уже знаете, что произошло в Марикузе две ночи назад, но несмотря на потерю города и смерть тысяч наших близких мы не сдадимся. Мы не дадим оборотням отнять у нас жизни и нашу страну. Здесь, в крепостях Оро и Байя, мы выстроим оборону и будем уничтожать оборотней, пока не перебьем их всех. Мне нужна помощь каждого из вас, к исходу дня должны подойти беженцы из Марикузы, и надо быть готовыми разместить их в стенах крепости.
– Эвакуация жителей окрестных деревень в город уже проведена, максимальные запасы продовольствия созданы и ещё пополняются, – доложил ему комендант крепости.
Горожане, готовясь принимать беженцев, освобождали комнаты и углы в своих домах, за эти дни были наскоро построены временные казармы для княжеских воинов из Марикузы и конюшня для лошадей.
Из беженцев в Оро нашли приют в первую очередь около трехсот женщин с маленькими детьми, которых перевез с собой по морю юный Князь, загрузив корабли до самого предела.
Все ожидали прибытия в город эвакуированных жителей Марикузы и его окрестностей, но до самой темноты никто не вышел к крепости, и с крепостных стен никаких колонн и верениц повозок не было видно. Размышляя, что могло задержать их в пути, Эннио предполагал, что причиной явилась параллельная эвакуация окружавших Марикузу деревень и желание воинов обеспечить защиту как можно большего количества мирных жителей. Он был уверен в безопасности их конвоя, ведь его сопровождали две тысячи обученных и профессиональных воинов его отца.
Лишь на третий день ожидания к Оро вышли не более 500 человек: измученные до предела, в своей и чужой крови и разодранных одеждах. Эннио узнал среди мужчин молодого сотника, который принял на себя командование оставшейся дружиной после самоубийства их командира.
– Что случилось?! Где остальные? – спросил его Эннио. – Вы же сопровождали не менее 30 тысяч жителей, так? Где же они!
– Князь, – ответил ему сотник, глядя прямо в глаза, – там был ад. В первый день до темноты мы на лошадях и повозках прошли больше половины пути. Караван растянулся, потому что нас постоянно догоняли люди, бегущие из соседних сел и деревень. Людей в колоннах было уже не меньше 50 тысяч. С наступлением сумерек я отдал приказ устроить лагерь. Мы по кругу окружили себя повозками, разместив женщин и детей в центре, мужчины и мои воины дежурили попеременно. Всё было тихо почти всю ночь, и я уже стал надеяться, что мы смогли вырваться! Однако под самое утро они нагнали нас – их были тысячи и тысячи, и тысячи… Не все искусанные в первую ночь в Марикузе решились, как мой командир, покончить с собой, и теперь все они шли по нашему следу.
Это была бойня, этим зверям неведомо чувство страха и самосохранения. Их влечет только жажда крови. За этот час до рассвета мы потеряли половину людей.
С наступлением утра я отдал команду убивать искусанных среди нас. Вспыхнули волнения, многие люди не отдавали своих близких, которые были искусаны ночью, и уходили с ними в сторону, обрекая себя на верную смерть… Это было ужасно. Несколько групп воинов на ещё остававшихся у нас лошадях я отправил искать и убивать оборотней, которые, обернувшись обратно с рассветом в людей, становятся невменяемы и беззащитны. И мы убили их серебряным оружием не меньше двух или трех сотен! Но ещё тысячи и тысячи не смогли найти. В тот день мы шли уже пешком, и нас оставалось не более 20-25 тысяч. Когда снова наступили сумерки, нам оставалось пройти до Оро около 30 км. И снова повторилась эта кошмарная ночь, но оборотней было уже вдвое больше, и догнали они нас раньше, чем в первую ночь. Мы отчаянно сражались, пытаясь защитить беззащитных, но эту вторую ночь пережили уже не более 7 тысяч из нас, и лошадей у нас больше не осталось.
За третий день до сумерек мы не смогли дойти до Оро. Бросить беззащитных людей мы не могли, оставалось еще около 7 км, люди совсем обессилили. И третью ночь пережили только те, кого вы видите перед собой. Мы смогли уберечь совсем немного женщин и детей, мы сделали всё что могли…