Отдав нужные распоряжения, Хирам отправился вслед за Люцием. Войдя в Императорский дворец, он увидел повсюду мертвых охранников Амира. На жаре трупы быстро разлагались, и стояла нестерпимая вонь.
– Владей Хирам, – сказал Люций и открыл ему дверь в закрытую залу Императорских покоев.
Войдя внутрь Хирам содрогнулся от увиденного. Адель сидела на коленях около выкопанной ею свежей могилы, заботливо присыпанной землей. Будучи оставленная здесь с убитым мужем одна несколько дней назад, она голыми руками сдвинула и подняла плиты пола и похоронила его, чтобы Амир достойно покоился в своей земле, а не гнил как те несчастные во дворе и по всему городу.
– Адель! – воскликнул Хирам, бросаясь к ней. – Адель, я сейчас заберу тебя отсюда, и ты будешь со мной в безопасности!
Молча глядя на него, она протянула к нему навстречу руки, и он распахнул для неё объятья. В тот же миг, оттолкнув его от себя она почти без замаха, коротким боковым ударом вонзила джамбийя ему в сердце. Презренно оттолкнув от себя умирающего Хирама, она воскликнула:
– Амир, любимый, я никогда тебя не покину!
… и, вонзив клинок в свое сердце, упала на могилу мужа.
Люций молча, ухмыльнувшись, закрыл дверь в залу, а душа Хирама, крича и корчась в муках, полетела к Демону Тьмы.
К концу дня погрузка в порту заколоченных ящиков на кнорры была закончена. Надежно закрыв все ящики на всех кораблях плотной тканью для исключения попадания на них солнечного и лунного света, кнорры вышли в свой путь к пустынной гавани Альбиоса.
Уже больше месяца провели Сакура с Бьянкой в гостеприимном доме мельника, который Роджер предоставил в их полное распоряжение. Что говорить, они были тут счастливы! Жители деревни, узнав, кто гостит здесь, со всех сторон старались избавить их от всяческих хлопот и каждый день приносили им вкусные угощения и продукты, сделанные заботливыми руками. Общение с этими простыми, искренними людьми очаровывало Бьянку, а Сакура практически всё время проводил в своих тренировках и медитациях, восстанавливая силы.
Им было тут очень хорошо, пока одним ранним утром они не получили весть. Эту весть принес второй голубь, которого Бьянка отдала Флаю на всякий случай при расставании.
То, что было написано там, на маленьком, коротком обрывке бумаги, повергло их в шок.
Флай писал, что чудом вырвался на своем кнорре из Кадирстана, что всё огромное войско кочевников в одну ночь было обращено в оборотней, и о судьбе Амира и его семьи ему ничего неизвестно. Из стоявших в порту города 320 кнорров только 15-20 сумели вырваться оттуда в ту жуткую ночь, и он, раненный при панике в гавани в столкновении с другим кораблем, плывёт в Холмгард, предупредить о случившемся.
Они долго сидели в ступоре. В нависшем молчании никто не мог вымолвить ни слова. В голове не могло уместиться, КАК это могло произойти! Те, на кого была вся их надежда и надежда десятков тысяч людей, сами превратились в угрозу, ещё более страшную, чем раньше.
Постепенно, когда первое оцепенение и шок прошли, Сакура, встав, сказал:
– Надо сообщить Роджеру и начинать действовать, Амир нам уже не поможет.
Написав и отправив с посыльным сообщение Хранителю Меча, они выдвинулись в Нодинбург. Роджер уже ждал их там. Он, тоже узнав о случившемся, решил ещё раз созвать Большой Совет.
– Большой Совет Семи Городов, – начал Роджер, – Империя Юга пала, Император Амир, вероятнее всего, мертв. Все его воины обращены в зверей. Если эта Тьма пересечёт океан и выплеснется на континенте, ни одному государству не устоять в одиночку.
– Но мы-то защищены Мечом, – сказал кто-то из членов Совета.
– Да, именно так, – вторили ему другие. – Нам-то зачем переживать, это нас не касается!
– Если Тьма захватит и уничтожит весь остальной мир, то равновесие нарушится, – сказал Роджер. – И тогда Меч перестанет защищать ваши города, мы станем недостойны его защиты и останемся один на один с этой Тьмой. Мы должны сейчас вмешаться и помочь нашим соседям, пока у нас есть ещё силы остановить Тьму всем вместе! Уже сейчас, и я это чувствую, барьер, который создал Меч, стал слабее, хотя пока всё ещё сдерживает зверей. Но он может исчезнуть совсем!
Роджер говорил ещё и ещё, но Совет безмолвствовал.
Слова попросила Бьянка, рассказав все, что произошло с их страной, но Совет лишь сочувственно молчал в ответ, выслушав её.
Тогда встал Сакура.
– Наш враг, – сказал он, – изощрен и опасен. Он знает наши слабости и рассчитывает перебить нас всех по одиночке. Вы вспомните этот день, когда ваших детей будут разрывать на куски у вас на глазах. И если, когда вы очнетесь, будет ещё не слишком поздно, постарайтесь изменить этот неизбежный конец.
– Я с Вами, – раздался тихий голос. – Все, обернувшись, увидели маленькую Меррон – правительницу города Милл, вставшую и взявшую слово. – Мой город, хоть и самый маленький из союза семи городов, но к завтрашнему утру 300 из пятисот моих воинов будут готовы выйти в путь. А я соберу ещё добровольцев из числа наших мужчин и позже тоже присоединюсь к вам!
– Спасибо Вам, мужественная Госпожа! – сказал Сакура, поклонившись ей.