Грандиозная игра полностью

– Не надо прикидываться, будто у вас был роман с моим дедом, – отчеканил Грэйсон стальным голосом. – Он никогда не скрывал, что после любимой Алисы у него никого не было. «Такие мужчины, как мы, любят лишь один раз», – вот что он нам с Джеймсоном говорил за несколько лет до смерти и значительно позже вашего предполагаемого расставания! Я помню всё, до последнего слова: «Вашей бабушки нет уже столько лет, и ее никто не заменит. Это исключено». – Грэйсон шумно вдохнул, потом выдохнул. – Он не лгал.

– Из этого следует логический вывод: в глазах Тобиаса я не смогла ее заменить, – тоном юриста пояснила Одетта, – а в самом конце он вообще обращался со мной как с пустым местом, – поджав губы, призналась она.

«А теперь рисуй своего Хоторна, как я когда-то».

Всем своим существом, каждой клеточкой Лира почувствовала, что Одетта говорит правду – и в этот раз вовсе не для того, чтобы их отвлечь.

– А про свою жену он говорил не иначе как «ушла», – спокойно продолжала Одетта.

У Лиры пересохло во рту. Мысли взвились в голове беспощадным роем.

– Не умерла, а ушла.

– Хватит! – Грэйсон уже был на пределе. – Мою бабушку похоронили. Есть надгробие. Были похороны, на которые, кстати, пришло много людей. Моя мать оплакивала ее смерть, сколько я себя помню. И вы хотите, чтобы я поверил, что бабушка жива? Она что, инсценировала свою смерть? А дед знал и потворствовал этому?

– Уверяю, сперва не знал, – Одетта снова посмотрела на океан. – Когда мы познакомились, Тобиас еще оплакивал любовь всей своей жизни. Печать скорби на его лице была видна всякому, но потом появилась я. Мы.

Пятнадцать лет назад Одетте было шестьдесят шесть, а Тобиасу – чуть меньше.

– А потом… она вернулась.

Ветер заглушал голос Одетты, но Лира услышала всё что нужно и даже больше.

Она. Алиса. А. Хоторн.

– Якобы мертвая жена Тобиаса вернулась к нему и попросила об услуге – точно они никогда и не расставались, точно он ее и не хоронил. Конечно, он повиновался. Тобиас использовал меня в интересах своей истинной возлюбленной, а потом просто вышвырнул и, воспользовавшись своим влиянием, лишил лицензии.

Ну вот он, тот самый ответ, который им пообещала Одетта. Теперь понятно, как она познакомилась с Тобиасом Хоторном и почему попала в Список.

– А с чем вы должны были ему помочь? – спросила Лира.

Ответа не последовало.

– Когда вы доделали свое дело, моя бабушка, надо полагать, опять исчезла? – уточнил Грэйсон тоном, который невозможно было истолковать. – А дед об этом никому и словом не обмолвился? Мол, весь в мать, да?

Лира не понимала, к чему он клонит.

– Держи. – Одетта вложила ей в руки оперные очки. – Они могут пригодиться на следующем этапе. А я выбываю.

Она и правда уезжает!

– Если у вас возникла иллюзия, что мы закончили разговор, госпожа Моралес, – зловещим тоном произнес Грэйсон, – позвольте вас от нее излечить.

Она посмотрела на него как на маленького мальчишку.

– Я отдала куда больше, чем имела, мистер Хоторн, и сказала больше, чем нужно. Лучший ответ на некоторые загадки – молчание.

Мысли Лиры ни на миг не останавливали свой бег. В памяти звучали голоса – отца и Одетты: «А Хоторн – вот кто всему виной», «В грандиознейшей из игр совпадений не бывает», «Не всякое наследство хочется передавать».

– Еще вы сказали фразу «Всегда три». – Грэйсон и не думал сдаваться. – О чем она? – Ответа не последовало. – Почему вы выбываете из игры, госпожа Моралес? Почему отнимаете у себя шанс выиграть двадцать шесть миллионов долларов? Чего боитесь?

Лира подумала об отце. Обрадовалась, что совсем не может вспомнить его тело. «А Хоторн – вот кто всему виной». Вспомнила карамельные бусы, лилию калла, омегу, нарисованную кровью.

Но тут на поверхность выплыл один вопрос – Лира всей душой надеялась, что Одетта на него ответит.

– Записки с именами отца, – произнесла она, сжав кулак, – это вы их написали?

Одетта резко выдохнула. Ее вдруг объяло удивительное спокойствие.

– Нет, это не я.

– Ну вот мы тебя и подлатали, зайка.

С той самой секунды, как Джиджи ушла с причала, она думала о том, что непременно признается во всем. Может, не Нэшу, который, как и Грэйсон, прямо-таки излучал готовность от всего тебя защитить. И, пожалуй, не Джеймсону, тот слишком непредсказуем. Но, возможно, Эйвери или Ксандру.

– Спасибо! – воодушевленно, пожалуй, даже слишком поблагодарила она Нэша. Южная инквизиция могла бы и продолжиться, если бы не стук в дверь.

«Это ведь уже и не моя комната», – подумала Джиджи. Горло сдавило от чувств.

Нэш открыл дверь, вошел Брэди. Он уже успел переодеться в обычную одежду, но по-прежнему повсюду таскал с собой меч. Джиджи невольно умилилась, представив, как он его оберегал всю ночь. Так умеет только Брэди. Меч явно понадобится на следующем этапе игры, если она вообще продолжится после признания Джиджи.

«Я знаю, что вы здесь!» – «Нет, солнышко мое, ничегошеньки ты не знаешь».

– Если что понадобится, зови, – сказал Нэш Джиджи.

Он снял ковбойскую шляпу, наградил Брэди долгим, пугающе невозмутимым взглядом, отвернулся и вышел из комнаты.