— Я знаю, что именно мой сын спровоцировал драку. Но я просил бы вас, мистер Поттер, быть сдержанней. Драко, как всякий единственный ребенок в семье, избалован и не способен на уступки. Вы же, будучи нежеланным в доме родственников, должны были воспитать в себе выдержку и хладнокровие.
Правильные и спокойные слова Малфоя несомненно скрывали какой-то подвох.
— Чего вы добиваетесь?!
— Ничего особенного. Вашей веры в мои благие намерения, не более.
— Думаете усыпить мою бдительность, а потом сдать Волдеморту?
Малфой рассмеялся.
— Поверьте, имей я подобную цель, Тёмный Лорд уже наслаждался бы вашим обществом. Мои намерения совершенно иные. Согласитесь, что беспечный и невежественный юнец — невеликая угроза для сильнейшего тёмного мага. Вы должны получить должное образование и воспитание, и я готов быть вашим учителем, мистер Поттер.
Гарри молчал. Он чувствовал, что ему не лгут. Он был почти уверен в этом. Но, черт возьми! Люциус Малфой! Скользкий как змея и хитрый как лис! Ладно. Поживём — увидим…
— Пойдемте ужинать, — пригласил Люциус, избавляя его от необходимости ответа.
Следуя за Малфоем в столовую, Гарри усиленно размышлял.
За прошедшие четыре года он привык ненавидеть все семейство Малфоев и относиться к ним как к врагам. Мелкий пакостник Драко — куда ни шло, но его отец был Пожирателем Смерти. Плюс инцидент на втором курсе: ведь именно Люциус подсунул Джинни дневник Тома Риддла.
"Надо будет его расспросить. Интересно, как он выкрутится из истории с дневником?" — подумал Гарри.
А если честно, то старший Малфой ему скорее нравился. Уверенный в себе, сдержанный, логичный — Гарри очень хотел быть таким.
"В любом случае, в сторонники Волдеморта Малфой меня не перевербует", — решил он.
И почувствовал себя намного легче.
Следующим утром Гарри, отлично выспавшийся на мягкой постели, вкушал изысканный завтрак в компании высокорожденных магов, полностью (ну, почти) соответствовал своему происхождению и впервые в жизни думал, что быть аристократом не так уж отвратительно.
Ели в огромной зале, за овальным столом. На одном конце стола, лицом к дверям, сидел хозяин замка, за другим его жена Нарцисса. Драко, отсутствовавший вчера, сейчас сидел по правую руку от отца. Место слева было отведено Гарри.
Когда с едой было покончено и эльфы убрали пустые тарелки, леди Малфой ласково сказала мужу:
— Милый, мне кажется, что ты должен уделить нашему гостю все свое внимание. Не стоит провожать нас дальше порога замка. Поверь, тебе не о чем волноваться: я отошлю сову, как только мы приедем в Ниццу.
— Мы едем в Ниццу, мама?! Когда?
— Через час, Драко. Надеюсь, ты успеешь собраться.
Младший Малфой, отпущенный милостивым жестом отца, радостно ускакал собирать свои многочисленные шмотки, а Гарри опустил глаза, отчаянно ему завидуя. У хорька были любящие друг друга родители, собственный дом и даже Франция — а у него беглый крестный, переполненная Нора и Волдеморт в перспективе.
Пока он вздыхал, Нарцисса вышла тоже, а Люциус обратился к нему:
— Мистер Поттер, когда я закончу свои домашние дела, мы с вами спустимся в лабораторию и займемся зельями. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но ведь именно по этому предмету вы отстаете в школе более всего?
Лаборатория находилась в подвале замка и была не меньше, чем класс Снейпа в Хогвартсе. В течение двух часов Люциус гонял Гарри по всему курсу зельеварения.
— Что ж, не так плохо, как я думал, — сказал он, наконец. — Полагаю, мы сумеем поднять уровень ваших знаний до полного одобрения профессора Снейпа. Сейчас я набросаю план уроков.
Гарри недоверчиво фыркнул. Даже если он достанет луну с неба или превратится в гения алхимии, то и тогда Снейп не будет им доволен, потому что ненавидит его за Джеймса. Однако вслух он этого не сказал. Зато пергамент, на котором писал Люциус, напомнил ему о дневнике Тома Риддла, и Гарри посчитал уместным прояснить этот момент немедленно.
— Вы так стараетесь быть положительным, — сказал он, — будто считаете, что я забыл о ваших темных делишках. Например, как вы подсунули Джинни дневник Волдеморта, чтобы вернуть своего хозяина из небытия. Просто чудо, что этого не случилось и никто тогда не погиб!
Люциус отложил перо.
— Сознаюсь, что это был мой промах. Только не тот, который вы предполагаете. Я не знал сути данного предмета и не мог предугадать произошедших событий. Да и сам владелец дневника вряд ли рассчитывал, что детская тетрадка может самостоятельно пробудить василиска. И бояться, что воспоминание превратится в человека, тоже не стоило. Поттер, магия вовсе не сказка. Нельзя заколдовать дневник так, чтобы потом выйти из него не воспоминанием, а живым человеком.
— Складно излагаете! Я даже готов поверить, если бы не одно "но". Если вы ничего этого не хотели, то почему же, когда все началось, не остановили процесс?
— Вероятно, потому, — фыркнул Люциус, — что я абсолютно не связывал никчемную тетрадку с тем, что творилось в школе.
— Но Драко говорил...
