Определенно, По-Сода принял решение. Сначала он попробует по-дружески поговорить с Бахироном, не забираясь слишком глубоко во внутреннюю политику. Возможно, предпримет попытки убедить его в неприкосновенности обычаев и устоев Марии, правильности вольного выбора людей, свободы и равенства. Но король ни за что не согласится ущемить свою собственную власть и изменить планы. Именно это от него и требуется.
Сидя в экипаже, Шеклоз Мим самодовольно улыбался. Совсем скоро должно начаться второе рождение Алокрии, и обновленная страна сможет достичь невиданного величия.
Причины у Илида По-Сода есть, остался только повод. А об этом позаботится Церковь Света.
Гимназия не дала почти ничего, кроме разочарований. Были друзья, но они все уже заняли свое место в жизни, а Ранкир, как всегда, никуда не вписывался. Была любовь, но реальность этого мира разделила его с Тирой, настырно повторяя: "Не время для любви". Надежда на счастливое будущее ветшала и осыпалась, когда действительность наносила ему жестокие удары: нет таланта, нет везения, нет связей, нет ничего. И теперь Мит имел гимназистское образование и солидную коллекцию разочарований.
Испытания на факультете фармагии провалены, Ранкиру даже не удалось хоть как-то воздействовать на ту жидкость, которая считается очень податливой для манипуляций. Его не приняли и это несправедливо, ведь он же не виноват, что его предкам не довелось перенести загадочную чуму более сотни лет назад, чтобы через поколения в нем проснулись способности к фармагии. Теоретическую часть он знал идеально, готовился к ней целый месяц, а она так и не потребовалась при поступлении. И уже в тот месяц пришлось столкнуться с неприятными сторонами взрослой жизни в Донкаре.
Пока Ранкир Мит был учеником гимназии, ему предоставлялись жилье и небольшая стипендия. Королевский указ прямо говорил — кто хочет и может учиться, тот должен учиться. Богат или беден человек — не важно, шанс давали всем. И Ранкир был из бедных.
Он появился на свет недалеко от Донкара, в небольшой деревне охотников и лесорубов. Мать умерла при родах, а отец однажды ушел на охоту в лес и не вернулся, поэтому родителей своих он не помнил. Какое-то время о нем заботился дедушка, но как только вышел тот королевский указ, он отправил внука в Донкар. То ли старик увидел в этом возможность лучшего будущего для него, то ли просто хотел избавиться от обузы — с полной уверенностью утверждать что-либо из этого невозможно. А недавно старый покосившийся домик, в котором жили маленький Ранкир и его опекун, окончательно завалился, похоронив под собой дедушку. Не осталось ни родственников, ни даже такого скудного наследства, как прогнившая насквозь лачуга.
В гимназии при Академии ему тоже пришлось нелегко. Знания давались просто, "искусства дворянина" вроде фехтования и езды верхом, он тоже осваивал очень быстро. Но вокруг были в основном отпрыски знатных и богатых семей, которые не видели в дружбе с Ранкиром никакой практической пользы. Впрочем, и общих интересов у них не имелось.
Зато он быстро сдружился с такими же неформатными гимназистами, каким был сам. Аменир Кар тоже сирота незнатного происхождения, но у него хотя бы осталось наследство, на которое можно скромно прожить несколько лет. Его родственники погибли в одной из вспышек эпидемии последних лет, поэтому он и загорелся стать фармагиком, видя в этом собственное призвание. Аменир был одержим своими фантазиями о лучшем мире и мог часами рассказывать об идеальном будущем, а в итоге поступил на факультет реамантии. Глупо…
Тиуран Доп сбежал из дома еще совсем мальчишкой, бродяжничал с цирком, где обзавелся любовью к музыке. Как он оказался в Донкаре и почему пошел в гимназию — неизвестно. Он не любил говорить о своем прошлом, постоянно отшучивался, менял темы. Кажется, ему удалось стать странствующим бардом, но от него уже давно не было никаких вестей.
Четвертым к их компании прибился Ачек По-Тоно. Он был марийцем, причем даже не из старых семей, и этого вполне достаточно, чтобы стать изгоем в Илии, особенно среди молодежи. Замкнутый по своей натуре Ачек не раскрывал своего прошлого, и, видимо, у него были на то веские причины. На любые вопросы он отвечал, что ничего не помнит. Возможно, это была правда.
После выпуска оставался еще целый месяц для подготовки к вступительным испытаниям Академии, но гимназия больше не предоставляла жилье выпускникам. Ранкир попытался найти работу, хоть как-то применить знания, которые приобрел за годы обучения, но у него не было ни связей, ни денег, ни имени. Поэтому тот месяц он провел, расчищая канавы и отгоняя особо шумных наркоманов от захудалого трактира на окраине города, а за это ему выделили спальное место в общей комнате и скудное одноразовое питание. Свободное время он посвятил теории фармагии, но, как оказалось, его старания были напрасны.
