В его голосе прозвучала издевка. В одной короткой фразе фасилиец смог язвительно посмеяться над своей судьбой, над Комитетом и над всей Алокрией, героем которой он стал по абсолютно нелепому стечению обстоятельств и только потому, что остался жив. Выжить, чтобы умереть немного позже — очень сомнительный героизм. А уж в своей гибели бывший моряк не сомневался — боец из него был весьма посредственный.
Однако Демид не успел сразиться с монстром и, как полагается герою, доблестно пасть в бою. На пути урода выросла фигура Мирея Сила, который с полуторным мечом наперевес бросился на врага, разразившись такой руганью, что даже мертвецы покраснели бы со стыда, если бы услышали его. Из пор твари вылезли жгутики и выпрыснули в сторону нападающего зеленоватую жидкость, но ее было как-то слишком мало, да и попавшие на комита колоний капли не причинили особого вреда — наверное, вся смертоносная слизь ушла на прорыв строя солдат. В следующий миг Мирей точным ударом отсек чудовищу одну из ног, а затем тут же подрубил вторую. Месиво из плоти рухнуло на землю, подняв в воздух облако фиолетово-черной пыли. Жгутики, высунувшиеся из сужающихся и расширяющихся пор, извивались и противно пищали. Кажется, это существо потеряло возможность передвигаться, но разбрызгивать яд все еще могло…
— Эй, вы! — Мирей подозвал двух бывших головорезов Синдиката, только что добивших какую-то длинноногую тварь на левом фланге. — Оттащите эту кучу мяса куда-нибудь подальше. Только руками не касайтесь ее! И побыстрее, пока она опять плеваться не начала!
"Вот это решимость, — судорожно выдохнул Аменир, снова убрав куб реамантии обратно в ладонь. — Жаль, что он не на стороне Шеклоза. Но если взглянуть немного с другого ракурса, то мастер Сил действует только в интересах Алокрии… Ох, опять ведь запутаюсь. Лучше не думать об этом лишний раз".
Отдав приказ, комит колоний бросился закрывать брешь в обороне, которую пробило пористое существо, и вскоре его стало невозможно различить в кровавой суматохе живых и мертвых солдат, облаках темной пыли и мельтешении гротескных чудовищ. Подозванные им бандиты подошли к бугристому месиву сваленного Миреем монстра и деловито вонзили в изуродованную плоть лезвия топоров. Подцепив таким образом тварь, верещащую десятками ртов на тонких жгутиках, они потащили ее в сторону кучи других порубленных на куски порождений ветров.
— Ну, ладно, — пробормотал Демид и спокойной сел подле Коваленуапы.
Дикарка по-прежнему находилась в трансе, но ее поведение несколько изменилось. Девушку лихорадило, ее тело сводили внезапные судороги, и она, кажется, перестала дышать, хотя продолжала шептать что-то на своем малопонятном языке. Амениру даже казалось, что ее лицо как-то менялось, но слишком часто и очень незначительно, поэтому он никак не мог уловить в нем разницу. Определенно, приближалась кульминация борьбы с куполом.
Тем временем сражение с чудовищами перешло в новую фазу. Как только кошмарных созданий стало меньше, они перестали мешать друг другу и наконец-то смогли излить свой мучительный гнев на уставших и израненных людей. Сомнительная победа отряда Комитета неспешно загнивала и превращалась в сокрушительное поражение. Зыбкая надежда пока еще не угасла окончательно лишь по той причине, что поток монстров, вываливающихся из чащи и спускающихся в кратер, постепенно иссякал.
— А где Шеклоз? — спохватился Аменир, в очередной раз машинально высвободив куб.
— Что? — лениво переспросил Демид.
Кажется, фасилиец успел даже задремать. Хотя при каждом судорожном движении Коваленуапы он открывал глаза и смотрел на дикарку, ведь в любой момент ей могла понадобиться его помощь. Чем простой моряк мог помочь Мадзунту? Ничем. Но это еще не повод сдаваться. Демид хотел уберечь ее от любой угрозы, и дело тут даже не в спасении Алокрии или всего мира. Просто в его жизни осталась только она — бронзовокожая девушка, которая несколько раз спасла фасилийцу жизнь и единожды отрезала ему руку. Коваленуапа из племени Наджуза должна была стать тем терпким осадком в последнем глотке отравленного вина. Но покончить с собой ему так и не дали. А жаль… "С другой стороны, было бы неплохо, если бы их смерти оказались ненапрасными…", — меланхолично подумал Демид, выводя пальцем разнообразные фигуры на темно-фиолетовом песке.
— Шеклоз. Где он? — повторил Аменир.
— Не знаю.
Но моряк все же поднял голову и с очевидным безразличием окинул взглядом ряды солдат, которые умирали, сражаясь за спасение своих семей, страны и всего мира, в то время как он сидел рядом с дикаркой и пытался что-то изобразить на слое пыли, смешанной с ночным мраком, дневной тенью и беспросветной бездной океана. Демид должен был утонуть тринадцать лет назад у южных берегов Алокрии…
— Вон он. Справа, — пробормотал фасилиец, небрежно кивнув в нужном направлении, и вернулся к своему бессмысленному занятию.
