До комплекса зданий, которые отвели Академии в Новом Крустоке, идти было совсем недалеко. Фармагики дополнительно выкупили в городе несколько домов, чтобы разместить там свои лаборатории. Из-за недавних событий их факультет можно считать практически единственным в Академии, алхимики и реаманты теперь всецело зависели от них. Хорошо хоть к Этикоэлу Тону лишний раз никто соваться не рисковал — старик известен своим крутым нравом.
Освежающий ночной ветерок, развеивая тяжесть воздуха Евы, помогал дышать идущему по улице Амениру. Он старался выбросить из головы неудачную встречу с друзьями. В конце концов, в стране происходило непонятно что, у всех куча работы, незачем отвлекаться на всякую ерунду. В Алокрии обычно говорят: "Не время для любви". Видимо, и для дружбы тоже.
"Что-то я забыл расспросить Ранкира о его жизни, — посетила Кара запоздалая мысль. — Хотя выглядел он здоровым и одет порядочно, только рукав в чем-то испачкал. Наверное, у него все хорошо".
Придумывая для себя все новые сомнительные утешения, Аменир дошел до двухэтажного сутулого домика, в котором позволили разместиться реамантам Академии. Он осторожно, стараясь не шуметь, прошел внутрь и поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж, где находились жилые комнаты и кабинет Этикоэла Тона.
— Ты какого черта по коридору шатаешься? — раздался грозный голос старика за спиной ученика. — Разве ты не должен зубрить схемы Фвальс? И почему от тебя несет паленой кислятиной, которую местные по недоразумению называют вином?
— Так ночь же, учитель, — вяло ответил Аменир.
— Ночь? — удивился Этикоэл и посмотрел в окно. — Верно. Ладно, учеба на сегодня закончилась. Но это не повод ужираться этим поганым пойлом, да еще так поздно. Если решил отчаяться и пуститься по наклонной, то лучше проваливай сейчас же, чтобы я и времени своего на тратил на очередного недоучку.
— Все не так, — возразил Кар, погруженный в странную апатию смешанную с беспокойством. — Я встретился со своими старыми друзьями на поминках нашего общего товарища, но… Все так сильно изменилось. Они совсем другие, я их не узнал.
Этикоэл внимательно посмотрел на Аменира, стоящего перед ним с опущенной головой. "Друзья. Роскошь для человека науки. Он уязвим, его дружеские связи могут навредить делу, — подумал старик. — Но я вижу, что они отдаляются друг от друга. Это хоть и печально, но правильно".
— Когда ты пришел поступать на факультет реамантии, — произнес Этикоэл, опершись на стену рядом со своим учеником. — Ты сказал, что хотел бы изменить мир к лучшему. Как ты думаешь, твоим друзьям есть место в лучшем мире?
— Я вижу, что они несчастливы, хоть и убеждают себя в обратном. Разве в лучшем мире есть место несчастью и самообману? Сомневаюсь, — задумчиво сказал Кар и, подойдя к небольшому окну, взглянул на серо-коричневый пейзаж города. — Мы всегда имели свои личные причуды, но картина будущего была для нас понятна и светла. За прошедшие полгода наша жестокая реальность изуродовала моих друзей, и она доберется до всех рано или поздно.
— И ты способен пожертвовать своими друзьями ради лучшего мира?
— Только если будет необходимо, — не слишком уверенно ответил Аменир. — Они бы поступили так же. Это хоть и печально, но правильно.
Ученик реаманта стоял спиной к своему учителю и не видел глубокой тени сомнений на лице старика. "На что же он способен в действительности?"
Во время вступительного испытания Кар продемонстрировал огромную мощь своей внутренней энергии изменения реальности, а после этого изучал теоретические основы реамантии не жалея себя. Но что, если в нем сейчас говорят эмоции? Впрочем, рискнуть стоит.
— А ты можешь изменить мир? — спросил Этикоэл тоном, не терпящим уклончивых ответов.
— Да. Человек может сделать все, что способен представить.
Хорошая поговорка. Морщины на лице Этикоэла немного разгладились, сомнения сменило присущее старику меланхоличное раздражение.
— Тогда пошли за мной, — сказал Тон и потащил Аменира за собой. — Надоело с тобой возиться как с маленьким, настало время истинной реамантии. Может быть, хоть угробишь себя побыстрее, и у меня мороки меньше будет.
Этикоэл не слишком вежливо втолкнул ученика в свой кабинет и стал рыться в ящике стола, разбрасывая вокруг какие-то бумаги и предметы, природа которых не имела ничего общего с настоящей реальностью. Впрочем, что еще можно было найти в личных вещах реаманта?
— Ага, вот он, — сказал старик и с победоносным видом показал ученику кубик со сторонами размером в половину ногтя. — Обычно алхимический куб реамантии вживляется ученикам на втором году обучения. Но раз ты уже вдоль и поперек изучил всю теорию на несколько лет вперед, то можно сделать это сейчас.
— Я стану настоящим реамантом? — ошарашено спросил Аменир.
— Конечно, нет. Если свинопасу выдать корону, то он станет королем? Дальше учиться будешь, уже на практике с кубом. Только не поменяй себе мозги на дерьмо с его помощью.
— Да, вы уже говорили эту шутку…
— Шутку? — Этикоэл многозначительно приподнял бровь. — Ладно, пусть будет шутка. Ладонь сюда на стол положи.
