Дикий вопль разорвал замершую пелену бесконечности. Мит бросился вперед с невероятной скоростью, соперничая с самой природой. От нечеловеческого напряжения рана на бедре разошлась, началось обильное кровотечение, а с силой сжатые зубы были готовы раскрошиться. Одним рывком Ранкир оказался возле Салдая, который успел лишь повернуть голову в его сторону. Кинжал куда-то запропастился, но потерявший рассудок убийца даже не подумал об оружии, он ударил кулаком прямо в открытый от удивления рот своего наблюдателя. Раздираемая зубами рука проскочила ротовую полость, вырвав челюсть из гнезда, с жутким хрустом разорвала гортань и устремилась вниз по пищеводу, из-за чего глотка амбала лопнула, обдав Ранкира фонтаном крови. Повторно издав жуткий вопль, он яростно дернулся в сторону, с влажным треском вырвал ключицу и окончательно отломал челюсть, порвав горло Салдая в лоскуты. У обычного человека не могло быть такой силы, но безумие и ненависть смели все границы человеческих возможностей.
Время понемногу ускорялось, возвращая себе привычный темп. Обмякшее изуродованное тело наблюдателя безвольно повалилось на пол. Спальня стала похожей на бойню — три трупа и реки крови. Быстро слабеющий Ранкир сделал шаг к Тире, неподвижно лежащей в центре комнаты. Его нога подкосилась, и он упал, отчаянно хватаясь за остатки реальности в попытке не потерять сознание. Из последних сил убийца подполз к бездыханному телу своей возлюбленной и нежно убрал локоны волос с ее прекрасного лица.
Пламя безумия потухло, оставив после себя лишь мрачное пепелище. Миром Ранкира была Тира На-Мирад, и теперь она мертва. Он лежал рядом с ней, опустошенный и одинокий. По-настоящему одинокий.
Остатки жизни вытекали из раны на бедре. Затхлый воздух не желал выходить из легких. Сердце с ленивым стуком пока еще разгоняло кровь по телу, но уже давно было готово замолчать навсегда. Глаза убийцы невольно закрывались по настоянию нетерпеливой смерти. Впрочем, здесь ему больше нечего делать, его мир уничтожен.
Пожалуй, можно и умереть.
Священный поход инквизиции длился уже четвертую неделю, хотя добраться из Донкара до Силофских гор можно было в три раза быстрее. Но когда алокрийская Церковь объявляла инквизиционный поход, начинали действовать особые законы.
— Твоя воля слаба, — произнес дознаватель Каматор Тин и замахнулся тяжелым мечом.
Стоящий перед ним на коленях парень послушно склонил голову, которая мгновение спустя, глухо постукивая о неровные уступы каменистого склона, покатилась с горы, пока не приземлилась в снег, слегка подтаивая его еще теплой кровью. Первый закон священного похода инквизиции — не отставать от всех и ни за что не останавливаться пока солнечный свет озаряет землю. Они шли в полном боевом облачении, и этот молодой инквизитор, не выдержав нагрузки, упал в обморок прямо посреди дня. Он остановился, нарушив правило. Товарищи подхватили его, но лишь затем, чтобы привести жестокий приговор в действие, когда солнце скроется за горизонтом.
Поддерживая почти насквозь прожженную руку, на которой уже начала развиваться гангрена, Апор По-Трифа стоял под ночным небом Силофских гор и смотрел на экзекуцию. Обезглавленный парень был слаб духом. Таким, как он, не место в священном воинстве. Поход был действительно тяжелым, из пятнадцати сотен инквизиторов до гористых северо-восточных земель Алокрии дошли лишь двенадцать. Остальные были по большей части казнены. Но такова буква закона и воля Света.
Три недели изнурительного марша. Почти половина всех солдат инквизиции были слишком молоды, чтобы помнить хоть один священный поход, поэтому, когда они выступили из Донкара полные решимости послужить светлому делу, казалось, судьба вела их к подвигам воинов Света из старых баллад и мифов. Уже на второй день пути все устали так, что, как только солнце опустилось за горизонт, инквизиторы, едва остановившись, рухнули на землю и сразу же впали в беспокойный сон, даже не сняв тяжелые доспехи. Утро вместо отдыха подарило ноющие мышцы и больные головы, хотелось есть и спать, потому что ни то, ни другое толком не удавалось сделать в подобном режиме. На третью ночь похода было казнено три десятка человек. Еще через несколько дней инквизиторы старой закалки перехватили почти шестьдесят дезертиров, которые хотели уйти из лагеря под покровом темноты. После этого каждый закат сопровождался новыми казнями изможденных походом солдат, беглецов, паникеров и тех, кто добровольно шел на обезглавливание, чтобы прекратить это мучительно шествие. До Силофских гор добрались лишь обладающие сильным духом, крепким телом и несломимой волей.
