– А ещё, – отреагировал на его слова о. Мелехций, – полковник рассказал мне, что у вас нет геомагнитного корректора. Если так, то ваши сарацины никуда, кроме средневекового Лондона, не попадут. И появятся они там голыми. Объясните, как они смогут выжить? Ведь их сразу разорвут на части.
– А если они начнут призывать толпу к политкорректности, то их сожгут! – захохотал Хакет. – Люблю средневековую Британию.
Только наблюдательный человек заметил бы, что директор доволен. Отец Мелехций это заметил.
– Неужели у вас есть козырь в рукаве, профессор Биркетт? – спросил он.
– Да, генерал, – важно сказал тот.
– Не зовите меня генералом, – поморщился о. Мелехций. – По имени, титулу или прозвищу, но не генералом. Так что у вас за козырь?
– Мой козырь – это наша техника, установленная на корабле, виконт, – признался Биркетт. – У нас есть своё судно.
Пока они так пикировались, пришли профессор Гуц и Сэм Бронсон. Прислушавшись к их разговору, Сэм с энтузиазмом поддержал директора:
– Мы уже опробовали эту технику! Прямо на побережье, недалеко от Стамбула, отправили турка-тайвера в 1453 год, и он составил нам прекрасное описание взятия турками Константинополя.
– Ха! – громыхнул полковник. – Константинополь! Там народов было намешано, что хоть русалку внедряй, никто бы и внимания не обратил. Зачем именно турка посылать? Вы хоть соображаете, что он, обладая нынешними знаниями, запросто организует в XV веке взятие турками не только Константинополя, но и Лондона?
– Вы опять позволяете себе выпады, оскорбительные для некоторых этносов, – возмутился Биркетт.
– Позвольте! Турция создала колониальную империю, догадавшись использовать наш принцип максимальной жестокости. Если я это признаю, то чем же я оскорбил турок?..
– Сейчас другие времена!
– Ха-ха! Слышать про «времена» в этих стенах, Биркетт, очень смешно. Вы готовите специалистов из … … [цензура:
– С некоторыми народцами можно общаться, лишь сохраняя чувство тревожной бдительности, – подтвердил о. Мелехций. – В том мире, откуда пришли мы с полковником, это понимали. А у вас тут…
В дверь постучал вестовой:
– Господа! Приехал премьер-министр!
– Боже мой! – простонал Биркетт, вставая и направляясь к выходу. – Я вас умоляю, не надо обсуждать эти вопросы при его превосходительстве…
Неизвестно, кто «слил» прессе информацию, что генерал Френч вернулся в Англию. С ночи вольные журналисты и сотрудники телевизионных и сетевых информагентств со своими автобусами собралась у лондонского дома, где жил генерал с семьёй. Ни они, ни семья представить себе не могли, что «найденный генерал», а на деле о. Мелехций, даже не знает, что имеет семью и апартаменты в престижном районе столицы.
К утру пронёсся слух, что генерала видели в Оксфорде, и колонны машин с журналистами заполонили дорогу в сторону этого города. По его улицам рыскали, заглядывая во все подворотни и окна, целые толпы любопытствующих.
Чтобы попасть в сверхсекретную лабораторию РР незамеченным, премьеру пришлось наклеить фальшивую бороду, а в путь он отправился на частной машине, принадлежащей Деборе Пэм. Министр иностранных дел, по ведомству которого официально числилась лаборатория, тоже добирался туда со всеми мерами предосторожности.
Их машины въехали на территорию объекта, и далее во внутренний гараж, и лишь тогда – когда никто посторонний не мог бы их увидеть – высокие гости вышли на белый свет. В гараже их встретил директор Биркетт: премьер-министр и министр иностранных дел, конечно, были с ним знакомы.
Биркетт провёл их в здание, а когда вошли в зал, попытался провести процедуру представления друг другу, с одной стороны, полковника Хакета и о. Мелехция, а с другой – вновь прибывших руководителей. Но руководители-то полагали, что они с отцом Мелехцием давно и хорошо знакомы, ошибочно принимая его за генерала Френча! Не слушая Биркетта, премьер сразу ринулся к о. Мелехцию:
– Как я рад, что вы снова с нами, дорогой генерал! – и хотел его приобнять, чем вызвал бурную реакцию протеста:
– Даже не думайте хватать меня руками, незнакомец! Кто вы такой, чёрт возьми?
Пришлось Биркетту завершить процедуру представления их друг другу, объяснив, что Хакет и генерал Френч – вовсе не те, за кого их принимают.
О. Мелехций поведал, что он сбежал из Брюсселя, не желая подставить руководство страны и боясь выдать тайну о проводимых в интересах короны исследованиях в прошлом. А это было неизбежным, поскольку у него память человека
