Ratri: Мне можешь не объяснять. Жаль терять такого героя, но я тебя прекрасно понимаю. И буду терпеливо ждать новых рассказов)) Мел, бросай на сайт последнюю главу «Стражей». Пока я в сети, помогу тебе отбиваться от нападок))
Не имея неотложных дел, Фаерс целый день провела в интернете, споря и смеясь с читателями и не забывая поглядывать на спящего у плинтуса оборотня. Как и предрекала Голди, фанаты Аррума разделились на два лагеря «За» и «Против» авторского произвола, однако все единодушно просили сиквел. Мелани отшучивалась, делала упор на то, что занята в других проектах и без зазрения совести посылала особо зарвавшихся к чертовой матери или в «чёрный список». Когда глаза начало резать от напряжения, а буркнувший живот дал понять, что неплохо бы подкрепиться, Мел покинула поднадоевшую дискуссию и отправилась инспектировать кухню. Съестного нашлось не так уж и много, но бросать Аррума, дабы съездить в город, Фаерс не стала, довольствовавшись консервированным супом и сухими галетами. Зайца и три яйца девушка оставила для болезного волка: очнувшись, тот наверняка будет голоден, и суррогаты его не спасут.
Проверив оборотня в сотый раз и порадовавшись, что цвет его лица больше не стенно-белый, Фаерс позвонила родителям, чтобы поделиться однотипными подробностями своей жизни в глуши.
— Да, мам, я кушала… Нет, пап, медведи в мусорных баках не рылись. — Отчитавшись и предупредив, что задержится в охотничьем домике ещё на пару недель, Мелани взялась за ручку, чтобы набросать заказанную работодателем статейку. И так увлеклась, что не сразу услышала хриплое:
— Ма, пить.
Выведя из строя общее тело, зверь долго трепал закрытого вместе с ним в черепной коробке человека. Наскакивал на двуногого, сжимал челюсти на руке, а то и шее, и рыком втолковывал своей отупевшей от утраты родины части, чтобы та не смела вредить их истинной. Аррум огрызался, по возможности откидывал противника и спорил, что людская самка ему в постели на постоянной основе не надобна. Волк от такого зверел пуще прежнего и нападал остервенелее, с пеной на клыках доказывая, что после убийства пары их жизнь потеряет всякий смысл. И что человеческая ипостась взбесилась, скорее приревновав к нафантазированному, чем потому что «без меня меня женили и переселили». От такого заявления мужчина растерялся и не смог отбить атаку своего хищного естества. Последнее, что он слышал перед тем, как волк сомкнул зубы на его горле, было:
— Прими человеческую самку. Отвергнув подарок богов, ты убьешь себя, меня и её.
Аррум хотел ответить, чтобы зверь не смел разделять их на отдельные личности, но не успел. Людское сознание схлопнулось, застыв в пустоте, где раз за разом повторялись слова волка, оказавшегося из них двоих более мудрым.
…Клыкастая морда покоилась на коленях темноволосой женщины. По бокам сидели сестра и брат Аррума, а за их спинами возвышался отец, оберегая покой своего семейства.
Вокруг шумел знакомый с детства лес: в ветвях деревьев шныряли, пощелкивая, белки, в кустах перекликались раёвки — светлоперые пичуги с пурпурными грудками — и не далее чем в миле к востоку олени шли на водопой. Волк удовлетворенно вздохнул и зажмурился. Теплая материнская рука перебирала его шерсть — и большего оборотень пожелать не мог.
— Сынок, прими девочку.
Аррум встрепенулся. В ушах зашумело, и лесные звуки стали отдаляться. Тело налилось тяжестью, а в горле пересохло, как после знатной попойки.
— Прими! Не противься судьбе! — донеслись из тьмы голоса родных сквозь свист и завывание. Оборотень задался вопросом: когда успело стемнеть? Секунду же назад светило солнце. Но чтобы высказаться, следовало глотнуть воды, о чем он и попросил, разлепив запекшиеся от жажды губы.
Фаерс суетливо поднесла мужчине чашку и тот, сделав несколько глотков, закашлялся и открыл глаза.
— Ты?
— Так вышло, — тень улыбки коснулась уголков губ Мелани, и она вытерла салфеткой мокрый подбородок трагирца.
— Переберёшься в кровать? Я помогу.
— Я тебя чуть не убил, а ты…
— Ну не убил же, — прервала Мел. — Так что, ты в силах добраться до кровати?
— Нет, полежу здесь, — Аррум прикрыл глаза, намекая на то, что разговаривать больше не намерен, но не тут-то было.
— Твоё желание меня прикончить кристально ясно, однако я прошу учесть, что без меня твоя адаптация значительно осложнится.
— Кто?
— Не кто, а что. Привыкание к нашим порядкам.
— Так бы и сказала.
— Я о том и говорила… У тебя часто случаются приступы ярости, сопровождающиеся потерей сознания и кровотечением?
Мужчина фыркнул. Обсуждать с человечкой прописные истины лесного народа было запрещено оборотническими законами.
— Арр, не молчи.
От раскатистого «р-р-р» у Аррума встали дыбом короткие волоски на шее и сердце трепыхнулось.
