Мелани было безумно интересно пообщаться с семейной парой. В городе она вела незаметный, почти затворнический образ жизни и близких друзей, с которыми можно было бы сходить в кафе и поговорить напрямую, не задействуя интернет-чат или вебкамеру не имела. Так что Матиса и Кимико она расценивала и как пример для подражания, и как арт-объекты, достойные запечатления. Писательница подмечала невинные вроде бы жесты и переглядки, фильтровала, что из увиденного можно будет использовать в текстах и на ходу придумывала простенькие домашние диалоги, что вполне могли иметь место в жизни. Мел наслаждалась каждой минутой, проведенной в их обществе.
Проводив семью, Аррума внезапно осенило, что желание быть любимым и дарить любовь не зависит от видовой или расовой принадлежности. Оборотню захотелось поделиться данным умозаключением с Мелани, но девушка сидела глубоко погруженная в свои мысли, и он не стал её отвлекать.
— Ты наелся? Можем идти за продуктами для дома? — поинтересовалась Фаерс, выплыв из задумчивости.
— От коф-фе не откажусь.
Мелани подозвала официантку и заказала две чашки и кексы с глазурью, чтобы докормить волка. Впрочем, о последнем она пожалела. Облизывающий верхушку выпечки оборотень выглядел непозволительно эротично.
— На людях так делать некрасиво, — одёрнула девушка трагирца, ощутив лёгкое потепление внизу живота.
Аррум глубоко вдохнул и прервался.
— Не смей! — правильно истолковала его действия Фаерс, пару раз описывающая подобные ситуации.
— Поздно.
— Ты невыносим, — покраснела Мелани до корней волос.
— Ты пахнешь так же вкусно, — оборотень откусил половину кекса и обезоруживающе улыбнулся. Запах желания одноипостасной зверю нравился куда больше, чем её страх перед ним.
— Мне это воспринимать как комплимент? — растерялась пристыженная Фаерс.
— Как то, что я думаю.
— Не делай так больше, — попросила Мелани, ткнув пальцем в кончик волчьего носа. — Оно приравнивается к чтению мыслей. Нюхом ты нарушаешь мои личные границы.
— Не м-гу об-щать, — пробубнил оборотень с набитым ртом. — Рядом с тобой само собой получается, — проглотил он остатки кекса. — Это моя сущность, Мел. Тебе не стоит её бояться и стыдиться себя. Мы же истинные, понимание с полуслова для нас норма.
— Оттого и страшно, — понурилась девушка. — Быть как открытая книга — означает чувствовать себя беззащитной, мне такое не нравится. Тебя же я читать не умею.
— Со временем научишься, — ответил Аррум, излучая раздражающую беззаботность.
— Оборотнем, что ли, стану?
— Вполне возможно.
— Вообще-то, я пошутила, — напряглась Мел.
— А я нет.
Вспомнив о варках, Фаерс с ужасом схватилась за шею.
— Трансформация через укус?
— Да. Только тебе я кровь не пускал. Пока.
— Господи, такое нужно обсуждать заранее, — поплохело от открывшейся перспективы Мелани.
— В оборотничестве нет ничего плохого, — звякнула сталь в голосе Аррума.
— Когда ты с ним родился, а не когда оно приобретённое, — парировала Мел. — Я не готова бегать на четвереньках и грызть кости. Для тебя подобное в порядке вещей, а я пришла в мир человеком и намереваюсь им помереть. Так что своё «пока» смени на «никогда».
— Посмотр-р-рим.
— Чего?!
— Мы куда-то направлялись? Вот и пошли, — выбрался из-за стола волк. Его глаза на секунду налились желтизной, и он прикрыл их, возвращая человечно-карий цвет.
— Ты не ответил!
— И не собир-р-раюсь! Для диспута не время и не место. — Отрицательная реакция Мелани на возможность сблизиться здорово задела полузверя. Разве не благодать бродить лесами, охотиться, знать, что думает твоя пара по движению хвоста или ушей, а в человекоформе трепетать от аромата, вылизывая потайные местечки суженой? В горле завибрировало от зарождающегося урчания, и волк оборвал полёт фантазии. Проявления связи становились ярче, и степень отторжения инорасовости Мел постепенно выцветала. Периодически мысль о неправильности происходящего наведывалась в волчью голову, однако внутренний голос нашептывающий: «Мелани поможет тебе принять новый мир и миру принять тебя», креп и укоренялся в подкорке. Фаерс ничего не оставалось, как сердито кинуть на стол купюры за поздний завтрак и броситься следом за волком, направившимся к выходу.
— Воистину земля Канада удивительна и богата на ресурсы, — обмер от восторга Аррум, глядя на бесконечные ряды полок в продуктовом отделе. — Мешочки прозрачные, — он схватил первую попавшуюся крупу, — по уму сделаны. Не то что у нас: полотняные, можно купить горох, а дома окажется, что он с жучками. Тут же сразу видно, что чистый: без вредителей и трухи.
Мелани слушала вполуха разглагольствования лесного обитателя и шла, кидая в тележку то, что считала нужным.
— Морковь будто только с огорода и не лежала зиму в погребке. — Мел рассеяно согласилась.
— У нас к весне в лавках и домашних амбарах разве что вязанки лука и грибов сушеных остаются, а у вас — изобилие. — Оборотень развел руки в стороны, пытаясь объять необъятное, и Фаерс на автомате извинилась перед каким-то покупателем, которому Аррум чуть случайно не зарядил в ухо.
