Пальцы мои были ледяными, и кожа Стаса казалась горячей, почти обжигающей, когда я подняла ладонь вверх по предплечью до закатанного рукава рубахи, потом выше, к плечу. Он молчал, не двигался, просто сидел и смотрел перед собой, словно позволял мне быть смелой и делать всё, что только пожелаю. Лишь рука напряглась, судорожно сжимая рычаг передач, и дыхание, казалось, стало неглубоким, рваным. Это понимание горячей волной разлилось по телу, ударяя в лицо и заставляя алеть щёки. Господи, что я делаю?
Но думать было некогда, да и не хотелось. Не встретив сопротивления, пальцы мои двинулись дальше, наверх, до плеча, задержавшись на крепких бицепсах. Почему я тогда спала? Почему не помню, как лежала на этих руках, пока Станислав нёс меня до квартиры?
Ещё несколько сантиметров – и пальцы достигли расстёгнутого ворота рубашки, прошлись по краю, коснулись горячей кожи. Стас вздрогнул, едва-едва, почти незаметно, но от этой реакции мне самой захотелось судорожно втянуть воздух сквозь зубы, практически застонать. Но я вытерпела. Плотно сжала губы и продолжила извращённую, но такую долгожданную пытку. Для меня? Для него? Кого сейчас сильнее сжигает огонь? Почему телохранитель не оттолкнёт меня? Не потому ли, что сам этого хочет, хоть и строит из себя Снежную королеву?
Рука моя скользнула под ворот, мягко легла на обнажённое плечо и помассировала напряжённые мышцы. Слишком напряжённые, забитые. Кажется, кое-кто сегодня тоже невероятно устал.
– Умею, Регина Денисовна, – вдруг отозвался Стас.
Я не сразу поняла, о чём он, слишком увлечённая ощущением кожи под ладонью и бьющейся на шее жилкой, которую хотелось коснуться не только пальцами. Если немного податься вперёд – благо, панель позволяет, – можно спокойно…
Только потом удалось вспомнить собственный вопрос. Умеет ли он улыбаться. Умеет, да. Но не со мной.
– Но не со мной, – произнесла вслух, преодолевая последние миллиметры и запуская пальцы в его волосы. Легонько сжала пальцами шею, массируя, вынуждая перестать быть статуей, откинуть голову назад, позволить себе расслабиться. Ну же! Ну!
Секунда, две, три – и Стас подчинился. Резко выдохнув, подставил шею под мои пальцы и запрокинул голову. Самую малость, почти незаметно, но это уже было победой. Ещё одной. Моей. Сегодня.
– Зачем мне улыбаться? – пробормотал он, скосив на меня взгляд.
Отодвинуться не попытался, зато так посмотрел, так… у меня перехватило дыхание. Казалось, всё происходит не здесь, не с нами, а в какой-то другой реальности, где Регина слишком смелая, а господин телохранитель – податлив и согласен на всё. На улице царила темнота, солнце окончательно опустилось за горизонт, и только жалкий свет фонарей да огоньки раздражённых сигарет застрявших в пробке людей немного рассеивали мрак. Мы были отрезаны от мира. Одни. В салоне авто, освещённом тусклым свечением приборной панели.
– Мне бы хотелось, – просто ответила я и всё же поддалась желанию. Сдвинулась на самый край сидения, почти улеглась на ручник и дотянулась губами до его шеи, нежно-нежно прижимаясь к панически бьющейся венке. Рука продолжала массировать затылок Стаса, пальцы зарывались в короткие чёрные волосы, и чёрт… впервые в жизни собственная смелость приносила мне такое наслаждение. Я приоткрыла губы, пробуя его кожу языком.
– Регина…
Стас дёрнулся и всё же попытался отстраниться, но теперь, ощутив его вкус, вдохнув аромат шалфея, морозной свежести и немного (совсем немного) бензина, пропитавший их целиком, пока были в мастерской, я не могла, просто не желала останавливаться. Да пропади всё пропадом!
Я крепче сжала его шею, не позволяя уйти, вторая рука легла на бедро, мягко проводя от колена выше. Губы поднялись выше по шее, целуя тонкую кожу, замирая на ямочке за ухом. Святые шестерёнки, мы одни, мы словно в другой вселенной, в космосе, в безвременье… Он не посмеет оттолкнуть меня.
– Что, Регина? – прошептала я, прикусывая мочку уха, утыкаясь носом в его волосы, прижимаясь грудью к плечу. Ручник больно впивался в живот, так что я подалась ещё ближе, практически упираясь в него бедром – так хоть менее болезненно, а автомобиль выдержит и не такое. А потом добавила всё так же тихо: – Что? Не хочешь – оттолкни?
И чувственно коснулась губами его горла, ощущая, как вибрирует гортань под этим поцелуем, как разрывает воздух его стон. Оттолкнуть? Сейчас? О, сомневаюсь! Рука моя скользнула по его ноге ещё выше, не доходя до самого верха, но останавливаясь на бедре всего в паре сантиметров. Тыльная сторона ладони даже сквозь ткань джинсов ощущала жар, недвусмысленно намекающий, что, чёрт побери, не я одна сгораю сегодня. Здесь. Сейчас. Рядом с ним.
