Теперь была очередь Стаса стонать. И как же возбуждал этот низкий, гортанный звук, полный удовольствия и неудовлетворённости. Хотя, казалось, сильнее возбуждаться уже некуда – между ног горел такой яростный пожар, что я готова была кричать от желания.
– Ты как печка… – пробормотал телохранитель, отрываясь от моих губ и крепко прижимая к себе. Стискивая так сильно, что мог ощутить бешеное биение моего сердца.
Нет. Я как пламя. Которое не сможет потухнуть, пока не перекинется на тебя.
Провела ладонями по его груди, преодолела преграду из последних двух пуговиц, осторожно царапнула ногтями рёбра, спину… Стас рвано выдохнул и яростно поцеловал меня в основание шеи, у самых ключиц, руки перекочевали ниже, вновь массируя ягодицы, но на этот раз сквозь тонкий шёлк. А потом рывком притянули меня к его телу.
И снова ощущение дежавю. Мои бёдра широко раскрыты, и наше возбуждение разделяет только преграда из ткани: моих трусиков и его джинсов. Я вглядываюсь в его глаза и понимаю, как же это неправильно. Сейчас нас ничто не должно разделять!
Опускаю руки ниже и, наконец, с помощью какой-то неведомой вселенской силы щёлкаю пряжкой, расстёгиваю молнию, ощущая влагу эрекции сквозь его боксеры. Стас замирает, втягивает воздух сквозь зубы, подаётся навстречу моей ладони… и сразу же отстраняется, стремясь перехватить мою руку. Но желание делает меня быстрей, уверенней, упорней. Поэтому я успеваю оттянуть резинку боксеров и сжать его член, каменный, возбуждённый почти до предела.
И вновь срываю стон-хрип с этих вкусных губ. Вновь ловлю его поцелуем и чувствую, как вибрация отдаётся по телу, едва не доводя до оргазма. Как же приятно слышать эти стоны! Ещё парочка – и я точно кончу от одного звука. Сколько удастся сорвать сегодня?
Но Стас не позволяет проверить, потому что вместо попыток отстранить меня сам переходит в атаку – и я ощущаю, как губы его вновь смыкаются на моей груди, а уверенные пальцы оттягивают трусики, безошибочно находя самый эпицентр пожара. Я вскрикнула, до боли прикусывая губу, чтобы хоть как-то себя отрезвить, но желание было слишком сильно. Тело действовало само, судорожно попытавшись сначала сжать бёдра, а в следующее мгновение уже раскрываясь, подаваясь навстречу руке Стаса. Язык, то обводящий соски, то резко бьющий по ним – до стонов, до высшего удовольствия, – пальцы в том же ритме умело ласкающие клитор. Они не проникали внутрь, но доставляли небывалое наслаждение, волнами расходящееся по телу. Хотелось просто отдаться на волю его рук и губ, но…
О нет, дорогой господин инквизитор, ведьма хотела не только этого! Поэтому я вновь обхватила его член, надеясь, что не слишком сжимаю пальцы (если у меня сейчас возбуждение граничит с болью, то это… это… охх…), и принялась двигать рукой. Сначала легко и немного неловко, потом присоединяясь к его же ритму, обводя большим пальцем головку, дразня и снова продолжая движение.
Впрочем, с каждой секундой делать это становилось всё сложней, потому что удовольствие становилось таким сильным, таким невероятным!
А потом с очередным движением его губ и рук меня накрыло безграничное удовольствие. Оргазм до помутнения в глазах, сотрясающий всё тело. Кажется, я уткнулась носом Стасу в плечо и впилась поцелуем-укусом ему в шею, чтобы не кричать, потому что запоздало вспомнила, что там, за дверью машины, есть люди. Кажется, я всё же смогла и его довести до оргазма, потому что ощутила на ладони горячую влагу, а на плече его судорожный вздох. Кажется, этот мужчина невероятен.
А ещё кажется, в реальности всё оказалось даже круче, чем во сне. И разве я смогу теперь забыть об этих ощущениях?
Ощущения возвращались толчками. Стас вздохнул, откидываясь на сидение, я прижалась к его груди и уткнулась носом в шею, наслаждаясь спокойствием и расслабленностью. Напряжение, скопившееся за день в теле, исчезло без следа, и я, несмотря на сонливость, готова была ещё сотню раз доказать сегодняшней ворчливой клиентке, почему она не имеет права иметь к нам каких-либо претензий.
Наконец, когда аромат шалфея, казалось бы, пропитал меня полностью, я быстро поправила бельё. Отстранилась, медленно натягивая на плечи лямки платья и глядя при этом прямо на Стаса. Он тоже наблюдал за мной из-под опущенных ресниц. Почти мгновенно застегнул джинсы и следил за скользящей по коже шёлковой лямочкой, за пальцами, за каждым движением. Я сильнее выпрямилась… и врезалась поясницей в руль! А потом едва не подскочила от громкого гудка. Твою мать! Почему я раньше не заметила, как здесь чертовски мало места?
Но мы продолжали смотреть друг на друга. Встрёпанная и помятая я, испугавшаяся гудка автомобиля, и бесконечно сексуальный телохранитель, раскинувшийся на сидении. И я, не выдержав, расхохоталась, вновь утыкаясь носом ему в плечо. Вскинула голову, ощущая, что Стас тоже смеётся, заглянула ему в лицо – и пропала.
Он улыбался. Расслабленно, весело. И весь преображался вместе с улыбкой.
